Обреченные
Шрифт:
Люс чувствовала себя виноватой в том, что Шелби и Майлза наказали. Она представила себе, как мальчик прочесывает пляж с одной из этих палок для накалывания мусора, какие она как-то видела у заключенных, работающих на обочине шоссе в Тандерболте.
— Я даже не знаю, что это за праздник урожая такой.
— Претенциозное занудство, вот что это такое, — откликнулась Шелби, роясь в коробке и швыряя на пол полиэтиленовые упаковки перьев, баночки блесток и пачки картона осенних расцветок. — По сути, это большая пирушка,
— Сомневаюсь, — заметила Люс. — Помнишь про домашний арест?
— Не волнуйся, туда тебя вытащат. Кое-кто из крупнейших жертвователей — сторонники ангелов, так что Франки со Стивеном вынуждены устраивать для них представление. А это означает, что все нефилимы должны присутствовать там и мило улыбаться.
Люс нахмурилась, покосившись на свое совершенно не нефилимское отражение в зеркале. Тем больше оснований остаться здесь.
Шелби чуть слышно чертыхнулась.
— Забыла дурацкую раскраску индейки в кабинете мистера Крамера, — пояснила она, встала и хорошенько пнула коробку с украшениями, — Придется возвращаться.
Когда Шелби пробиралась через устроенный ею разгром к двери, Люс потеряла равновесие и начала падать, зацепившись за коробку и в полете задев ногой что-то холодное и влажное.
Она рухнула ничком на деревянный пол и заодно на полиэтиленовый мешок с перьями, который лопнул, выстрелив из-под нее облаком разноцветного пуха. Люс оглянулась проверить, много ли ущерба причинила, ожидая, что брови Шелби уже успеют раздраженно сдвинуться. Но ее соседка замерла неподвижно, рукой указывая на середину комнаты. Туда, где неслышно парил дымно-коричневый вестник.
— Не слишком ли это рискованно? — полюбопытствовала Шелби, — Призвать вестника спустя час после того, как тебя посадили под арест за призыв вестника? Ты и впрямь никого не слушаешь. Меня это даже в чем-то восхищает.
— Я его не призывала, — возразила Люс, поднимаясь на ноги и выдергивая из одежды перья, — Я споткнулась, а он был уже там, ждал или еще что.
Она шагнула вперед, чтобы вблизи рассмотреть дымчатый клок. Тот оказался плоским, словно лист бумаги, и не слишком большим для вестника, но то, как он висел в воздухе прямо перед ее лицом, едва ли не бросая ей вызов, несколько встревожило Люс.
Похоже, ей вовсе не нужно было придавать ему форму. Он парил, почти не шевелясь, и выглядел так, как будто мог провисеть там весь день.
— Погоди минутку, — пробормотала Люс. — Это он явился позавчера вместе со вторым. Помнишь?
Это была та странная бурая тень, которая прилетела в паре с более темной, перенесшей их в Вегас. Они обе вплыли через окно в пятницу днем, а затем эта куда-то исчезла. До сих пор Люс о ней
— Ну и… — протянула Шелби, облокачиваясь на лестницу двухъярусной кровати, — Ты будешь в него заглядывать или как?
Ядовито-бурый вестник цветом напоминал продымленное помещение, а на ощупь — туман. Люс потянулась к нему, пробежала кончиками пальцев по его липким краям. Его прохладное дуновение взъерошило ей волосы. Воздух вокруг этого вестника был влажным, даже солоноватым. Далекие крики морских чаек доносились изнутри.
Она не должна заглядывать в него. Не станет.
Но вестник сам, независимо от Люс, превратился из дымчато-бурого облачка в отчетливый и ясный контур. Заключенное в нем послание пробудилось к жизни.
Это был вид с воздуха на какой-то остров. Сперва они оказались высоко над ним, так что Люс удалось разглядеть только выступ крутой черной скалы и бахрому сосен, обрамляющую ее основание. Затем, медленно, вестник приблизился и сосредоточился на небольшом пустынном пляже.
Вода была мутной от глинистого светлого песка. Разбросанные тут и там валуны постепенно уступали сглаживающему их приливу. А между парой самых высоких камней неприметно стоял…
Дэниел, пристально вглядывающийся в море. Сук в его руке был покрыт кровью.
Подавшись ближе и разглядев, на что именно смотрит Дэниел, Люс вскрикнула. Не на воду, но на окровавленную груду, некогда бывшую человеком. Мертвец неподвижно лежал на песке. Всякий раз, когда волны добирались до тела, они откатывали назад, замаранные густым темным багрянцем. Но Люс не видела раны, от которой он умер. Кто-то еще, в длинном темном плаще, согнулся над трупом, обвязывая его толстым плетеным канатом.
С колотящимся сердцем Люс снова посмотрела на Дэниела. Выражение его лица было спокойным, но плечи подрагивали.
— Поторопись. Ты тратишь время попусту. Начинается отлив.
Голос его оказался таким холодным, что Люс пробрал озноб.
Мгновением позже сцена в вестнике исчезла. Девочка затаила дыхание, и он осыпался трухой к ее ногам. Затем, на другой стороне комнаты, ставни, которые она закрыла чуть раньше, с треском распахнулись. Люс и Шелби обменялись встревоженными взглядами, а затем уставились на вестника, которого подхватил и вынес в окно порыв ветра.
Люс стиснула запястье подруги.
— Ты все подмечаешь. Кто был там с Дэниелом? Кто скорчился над тем, — она содрогнулась снова, — мужчиной?
— Черт, да я понятия не имею, Люс. Меня несколько отвлек труп. Не говоря уже об окровавленной деревяшке, которую держал твой парень, — сообщила Шелби, но ее попытку съязвить заметно снивелировал ужас в голосе. — Так он его убил? — спросила она у Люс. — Дэниел убил этого человека, кем бы он там ни был?
— Не знаю, — ответила девочка, поморщившись. — Не говори так. Возможно, этому есть логическое объяснение…