Обреченные
Шрифт:
Конечно, не было никакой помолвки. Той осенью проклятый лассар пришел к нам с войной. Он завоевал наше доверие, мы открыли ворота его войску добровольно и не ожидали нападения.
Услышала позади себя тихие шаги и улыбнулась уголком рта…можно было и не оборачиваться - я узнала её по запаху. Она встала рядом со мной и так же подняла лицо к звездам.
– Я верю, что они смотрят на нас оттуда. Радуются вместе с нами и плачут.
Они всегда рядом. Мы их не видим, но это не значит, что их больше нет. Пока из наших глаз текут слезы по ним, а сердце сжимается от боли, они живы.
Маленькая велиария, потерявшая
– Не спится?
– Тебя ждала.
Резко повернулась к ней, вглядываясь в точеный профиль и пытаясь угадать, лжет или говорит искренне. Сегодня днем между нами многое изменилось. Она, возможно, еще не догадывается об этом, но сегодня лаана стала моей, и я ее не отпущу и никому не отдам. Это моя женщина.
– Зачем?
– Видела, что тебе больно, и хотела утешить.
Какие огромные и искренние глаза. Откуда ж ты взялась на мою голову, девочка? И что нам делать дальше? Как далеко ты пойдешь со мной, и что нас ждет впереди? Смогу ли я защитить тебя от ужасов и жестокости моей войны? И что станет с тобой, если я погибну? Ведь люди никогда не примут нашу любовь.
– Сегодня днем ты спросила, не боюсь ли я быть проклятой Иллином. И я поняла, что ничего не боюсь рядом с тобой. Пусть нас проклинают небеса и люди. Я хочу любить тебя, Дали. Хочу быть твоей.
Я обхватила её лицо ладонями и наклонилась к её губам.
– Люби, если хочешь, лаана. Только любить меня тебе придется до самой смерти, потому что с этого момента ты будешь принадлежать мне.
– До самой смерти…это так мало. Я хочу любить тебя и после нее.
Я жадно поцеловала ее в губы, зарываясь в шелковистые пряди дрожащими пальцами, а потом привлекла к себе, заставив положить голову мне на плечо. Когда я вернусь с этой встречи…если вернусь, ты будешь кричать для меня о любви, маленькая лаана. Истекать влагой, дрожать от наслаждения под моими губами и руками, и кричать, как долго и сильно будешь меня любить.
– Кто такой Рейн дас Даал, Дали? Это, правда, твой брат? – спросила очень тихо, сплетая пальцы с моими.
– Мой брат мертв. Его убил Од Первый. А это самозванец, который назвался его именем и хочет заключить с нами сделку. Но её не будет. На рассвете мы примем бой и убьем ублюдка. Я убью. Лично.
Она подняла голову и отстранилась, сильно побледнела, впиваясь пальчиками мне в плечи, и я готова была вытащить свое сердце и положить ей в ладони именно за эту бледность. Потому что испугалась. За меня. За меня никто и никогда не боялся с тех пор, как я попала в плен к лассарам. И меньше всего я ожидала увидеть этот страх в глазах лассарской велиарии.
– Послушай меня, лаана. Если я не вернусь сегодня, тебе нельзя здесь оставаться. Иди с Буном на юг. Он выведет тебя к твоим. Поняла?
Она отрицательно качнула головой и впилась тонкими пальцами в волосы
– Ты вернешься. Слышишь, Дали?! Ты обязательно вернешься ко мне. А я буду ждать тебя.
– Я постараюсь. Очень постараюсь, малышка. Но все же будь готова уйти немедленно. Если я не вернусь, ты найдешь у нас в палатке записку от меня, там будет
Но она не ушла. Так и простояла со мной до предрассветных сумерек. А потом помогала мне одеться и наносила краску мне на лицо. Не причитала и ни о чем не спрашивала. Только на прощание сказала, чтобы я помнила, что она ждет меня.
***
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ. ОДЕЙЯ
На рассвете мы вышли навстречу отряду самозванца. Ровно двадцать воинов, вооруженных до зубов и измазанных темно-синей краской. В Валлассе именно так выходили на поле боя, если не собирались заключать мир. Проклятый ублюдок поймет, что мы не примем его у себя. Для меня этот бой означал слишком много - у самозванца большое войско, и он занял Валлас, а это означало, что если я выиграю, то ..О, Гела! Я даже боялась думать. Думать о том, что вернусь в родные земли. Но я так же понимала, что этот бой может оказаться для меня последним.
По мере того, как мы приближались к отряду, разговоры стихали. Воины сжимали свои мечи и хранили молчание. Я учила их не растрачивать энергию перед схваткой, уйти в себя и мысленно плясать победный танец на костях врага. И ни одной мысли о проигрыше. Мы возвращаемся только с победой, даже если она стоит нам жизни. Со мной были лишь приближенные, лишь те, кто знали обо мне все и готовы были умереть за наше дело, не задумываясь.
Отряд противника ждал нас на условленном месте недалеко от Лиа, там, где снег всегда таял и обнажал теплую землю. Двадцать воинов в валласских латах и со знаменем моей династии. Впереди на вороном коне их предводитель. Тот самый, который посмел называть себя Рейном. В железной маске и черном развевающемся на ветру плаще он походил на самого Саанана во плоти. Мои люди не преувеличили, когда с суеверным страхом рассказывали о монстре, который оставлял после себя развороченные трупы женщин и младенцев, усеял все дороги, ведущие в Лассар, головами поверженных врагов. Его конь стоял, как вкопанный, и сам самозванец смотрел в нашу сторону, ожидая, пока мы достаточно приблизимся, чтобы можно было заговорить.
– Приветствую тебя, Лютая.
– Не могу того же сказать тебе, как тебя там.
Жаль, что он в маске. Я бы хотела видеть, как корежит его лицо от моих слов.
– Рейн дас Даал. Твой велиар и Повелитель. Жду, когда преклонишь колени, но мое терпение не безгранично.
Я рассмеялась.
– Будь ты Рейном дас Даалом, я бы приползла сюда на брюхе и не посмела поднять на тебя взгляд, но ты самозванец и гореть тебе за ложь в саананской бездне, куда я тебя и отправлю. Настоящий Рейн дас Даал мертв!
Он даже не пошевелился и, когда его люди выхватили мечи, он поднял руку, и мечи опустились.
– Я бы мог вырвать тебе язык за твою дерзость, несчастная, а потом вздернуть на одном из этих деревьев, но я считаю, что ты в праве сомневаться. Вижу, ты вышла драться с нами. Твой боевой окрас ясно дал понять ваши намерения.
– А ты умен, но все же это не делает тебя настоящим. Рейн дас Даал был во сто крат умнее. Тебе не проехать на наши земли и уже не вернуться обратно. Ты сдохнешь здесь смертью лживого мерзавца, посмевшего назваться священным именем Даалов.