Обрести надежду
Шрифт:
— Только не вздумай влюбляться в него, — сказал Андерс, причем на этот раз на полном серьезе.
Грейс рассмеялась:
— Не волнуйся, я и работу эту так получила — не давала повода для опасений по этой части.
Поговорив с Андерсом, она направилась по коридору в сторону «хор о м Паваротти».
Как и предупреждал Андерс, Майкл Лэвендер торчал в палате. Он сидел в кожаном кресле возле постели больного в кремовом костюмчике и бледно-пурпурном
Завидев Грейс, он как-то смешно заморгал и поднялся ей навстречу.
— A-а, это вы, а то я уж было подумал, что опять кто-нибудь из этих паразиток лезет. — Он потряс в воздухе сценарием. — Не могли бы вы сделать мне одолжение и почитать это Мэтту сегодня ночью? Харви горит желанием снимать этот фильм, и главное, Мэтту он понравился. Он прочел сценарий на прошлой неделе и сказал: «Я должен сыграть эту роль! Это моя роль. Я просто рожден для нее». Вот я и решил почитать ему сценарий, и как только дошел до первой сцены секса, его электроэнцефалограмма прямо замигала-замигала… — Дэвендер изобразил в воздухе пальцем волнистую линию. — Как если бы мозг его пришел в возбуждение. Может такое быть?
— Ну, с уверенностью ничего утверждать нельзя, — сказала Грейс. — Барбитураты подавляют мозговую активность, поэтому показаниям приборов в данном случае нельзя доверять полностью.
Грейс подошла к пациенту, чтобы осмотреть его, прежде чем пойти поговорить с Дэрэсом или Фредом Хиршем. И вот странно — посмотрев всего один фильм с участием Мэтта, Грейс теперь относилась к нему совсем по-другому. Она словно слышала его голос, представляла его себе живым и здоровым, чего не было раньше.
— Так вы говорите, показаниям приборов нельзя доверять? Вот уж порадовали!
— На самом деле вам следует поговорить с доктором Дэрэсом, — сказала Грейс, продолжая осматривать Мэтта. Ее поразило, каким скромным и неискушенным он сейчас выглядел — ни за что не скажешь, что перед тобой избалованная вниманием прессы и публики кинозвезда. Ангел, да и только.
— А у меня появилась идея! — воскликнул Лэвендер. — Мы можем читать сценарий вместе. Вы будете говорить за Мелиссу Овен, миссис Карвакян и за проститутку. А еще говорят, тут для женщин нет хороших ролей!
— Вам, наверное, нужно пойти домой, мистер Лэвендер, — с улыбкой сказала ему Грейс. — Отдохнуть, выспаться. Ведь Мэтт в надежных руках. А если появятся какие новости, то мы свяжемся с вами по телефону, который вы нам оставили.
— Вы что же, гоните меня? — В голосе Лэвендера сквозили нотки откровенного недовольства.
— Часы посещений кончились. Нет, я знаю, что вы не просто посетитель, но у нас свои порядки. Зато вы можете прийти завтра рано утром, это я вам обещаю.
Майкл
— Но имейте в виду: если что-нибудь из этих ваших ЭЭГ, ЭКГ, или как вы их там называете, запикает, забикает, замигает или засвистит, то Майкл Лэвендер должен быть проинформирован. Вы ведь знаете, сколько пациентов ежегодно умирает в США из-за медицинских ошибок, которых можно было избежать? Двести тысяч! Это же путающая цифра! Так что, пожалуйста, не зевайте тут.
— Мы будем делать все, что в наших силах, мистер Лэвендер.
Майкл устало вздохнул, не зная, как реагировать на этот официальный тон.
Когда он ушел, Грейс посмотрела медицинскую карту Мэтта, которую заполняла Кэти. Никаких признаков инфекции, никакого эффекта от медикаментозного вмешательства. Дыхание чистое. Общее состояние стабильное.
Грейс сидела в кожаном кресле и неторопливо листала оставленный Лэвендером сценарий. Ей хотелось почитать ему вслух, но она стеснялась, так как знала, что актриса из нее никудышная. Поэтому она стала просто с ним разговаривать.
— Привет, Мэтт, — мягко проговорила она. — Меня зовут Грейс. Я твоя сиделка. Ты, возможно, даже помнишь меня — я была у тебя сегодня утром. Ну а теперь вернулась. Предлагаю как-то развеять ночную скуку. Хочешь о чем-нибудь поговорить?
Грейс внимательно наблюдала за лицом мужчины, пытаясь уловить хоть малейшее движение или подрагивание мускулов. Но его лицо оставалось неподвижным. Электроэнцефалограмма тоже была ровной. Но Грейс чувствовала, что надо продолжать общение. Быть может, он услышит ее из глубин сознания.
Она решила рассказать ему историю про своего деда — как тот влюбился в юную медсестру, женился на ней и построил дом, в котором Грейс теперь живет. История была простая, легкая, к тому же Грейс сама слышала ее великое множество раз, поэтому и рассказывала ее так, словно описывала свой собственный жизненный опыт. И это было лучше, чем читать ему, — от этого она сама устала бы, и ее наверняка начало бы клонить в сон. В конце истории, когда она уже рассказывала про пышную свадьбу на Бэй-авеню с кортежем из пожарных машин бригады № 63, на глазах у нее выступили дурацкие слезы, и она ничего не могла с ними поделать.
— Что, опять байки травим? — раздался вдруг мужской голос.
Грейс обернулась.
— Фредди! И давно ты тут стоишь?
— Не знаю. Время останавливается, когда ты рассказываешь. Птицы падают с неба на лету.
Грейс покраснела и смахнула слезу.
— Я знаю, что это банально — рассказывать про своих дедушку и бабушку.
— Ничего подобного, — возразил Фред. — Эй, а можно, я поговорю с ним немножко?
— Ну конечно. Поговори.