Обрести надежду

Борн Кэтрин

Джоанна сама не понимала, чего это она вдруг сорвалась с места. Она знала только одно — что уже поздно, что она устала и что она предпочитает Донни. И теперь, когда она сообщила все эти факты Хогану Вандервоорту, можно было уже уходить.

— Раз уж вы уходите, то вот что, — сказал Хоуг. — Если вы свободны в ближайшую субботу, то имейте в виду: я выхожу в море. Приглашаю вас присоединиться. И вас тоже, — прибавил он, обращаясь к Черри, но Джоанне было ясно: последнее — всего лишь вопрос вежливости.

Джоанну

поразило как само предложение, так и непринужденная прямота, с которой оно было сделано. С чего бы это? Неужели он не слышал, что она сказала о воссоединении с Донни? Или приглашение нужно считать исключительно дружеским?

— Ой, спасибо, я бы с удовольствием, но меня в эти выходные не будет, — сказала Черри. И объяснила, обращаясь к Джоанне: — Мы с Риком едем в Хэмптонс.

— Да, я тоже буду занята, — сказала Джоанна Хоугу. — Но все равно спасибо.

— Ладно. Но если передумаете, вы знаете, где меня найти. — И Хоуг послал Джоанне нежную улыбку, то ли отеческую, то ли чувственную — вот этого никак нельзя было расшифровать. И ушел обслуживать других посетителей.

Когда Джоанна с Черри вышли на улицу, Черри сказала:

— По-моему, ты ему нравишься.

— Чего?.. — сказала Джоанна, забираясь на мотоцикл. — С какой стати? Он же знает, что я замужем. Я же сказала ему, что вернулась к Донни. Ты сама слышала.

— Да это понятно, — ответила Черри, забираясь на заднее сиденье. — Но… может, он тебе не верит?

— С какой стати он должен мне не верить?

— Потому что женщины все время врут, — объяснила Черри.

24

Находясь в коме, Мэтт Коннер потерял почти семь с половиной килограммов веса, и Грейс, помогая ему в четыре часа утра снова начать ходить, чувствовала это странное напряжение между его слабостью и мощью. Чтобы вернуть полную силу, ему потребуются недели или даже месяцы.

Как многие кинозвезды, Мэтт Коннер оказался не таким рослым, как на экране, но вот красоты его камера, как выяснилось, ничуть не приукрашивала, ибо совершенство нельзя усовершенствовать. Как неоднократно замечал Лэвендер, Мэтту повезло, что лицо осталось невредимо. Он, как и раньше, мог спокойно смотреть на себя в зеркало, и его поклонники могли спокойно смотреть на него — перед ними было все то же красивое лицо, которым они привыкли восхищаться.

Путь Мэтта сейчас пролегал в ванную — это она была конечным пунктом его назначения. Из его тела вынули все трубки, кроме повязки под капельницу, и Грейс заставила его самого толкать тележку. На его худом загорелом теле сейчас был только голубой больничный халат и белые спортивные носки на ногах.

— Что-то голова закружилась, — признался он, остановившись.

— Может, хочешь сесть? — сказала Грейс. Мэтт

мотнул головой. Он поставил себе задачу — добраться до ванной как «нормальный человек». Около туалета он занервничал.

— Я буду ждать прямо за дверью на случай, если понадоблюсь. Хорошо? — успокоила его Грейс.

Мэтт послал ей печальный молящий взгляд, словно мальчишка, который нуждается в помощи и не знает, как о ней попросить.

— Тебе нужна моя помощь? — спросила Грейс. Мэтт Коннер был не из тех мужчин, кто просит о помощи в каких бы то ни было ситуациях. Он посмотрел на унитаз и только слабо кивнул.

Когда Грейс дотронулась до него, он весь дрожал. Он просто не знал, что делать, и это его пугало.

Медленно и спокойно Грейс подняла ему спереди халат.

— Просто старайся попадать в саму чашу, — сказала она. — Можешь помогать себе рукой, если хочешь.

Но проблема оказалась не в этом.

— Да я боюсь начать это делать, — тихо взмолился Мэтт.

— Перестань, все хорошо, — сказала Грейс. — Тебе просто нужно расслабиться. Понял?

Мэтт закрыл глаза и сосредоточился. Прошло минуты две, не меньше, прежде чем потекли первые неуверенные струйки, потом — сильная струя прямо в воду унитаза. Едва заметная улыбка тронула губы Мэтта.

Уже снова лежа в постели, он спросил:

— А кто убирал за мной? Ты?

— Ты о чем? — не поняла Грейс.

— Просто, когда я был без сознания, я же, наверное, обгадился сто раз? Так ведь?

— Не волнуйся, это наша работа.

— Ну не знаю, все равно как-то неудобно, — посетовал Мэтт, качая головой.

— Вообще-то это делает добрая фея, — сказала Грейс. — Ты про зубную фею слышал? Ну так вот у нас тут есть «какашечная» фея. «Какашечная» фея приходит, когда ты спишь, и все за тобой убирает.

Мэтт рассмеялся, но в смехе этом была доля грусти.

— «Какашечная» фея.

— Не волнуйся, — утешила его Грейс. — Через день-другой ты будешь ходить в туалет сам.

— Через день-другой?

— Ну да. А почему бы и нет?

Мэтт снова задумался.

— А мыла меня тоже ты?

Грейс почувствовала, как краснеет. Мэтт спросил это так серьезно и безо всякого юмора, что она почти боялась сказать ему «да».

— Это тоже часть моей работы, — сказала она.

Мэтт просто кивнул, похоже, ничуть не смущенный этим открытием. Да и, сказать по правде, чего стесняться, когда ты так красиво сложен?

— Вот, весь день сегодня работал со сценарием, — сообщил через пару дней Мэтт заступившей на ночное дежурство Грейс. Он и сейчас держал сценарий в руках, перелистывая страницы. — На студии хотят, чтобы я играл Джека Фабиана. Если съемки начнутся скоро, то мне придется выметаться отсюда.