Обрести силу
Шрифт:
— Господин, господин, — Сульдэ с трудом оторвался от открывающегося зрелища; к нему приближался один из его телохранителей, ранее прикрепленных к тысяче Чагарэ. — Вот тот маг, о котором говорили, — проследив, куда показывает воин, полководец увидел плотную коренастую фигурку, стоявшую на самом высоком фургоне. — Он и раньше там стоял! Смотрите, смотрите! — коренастая фигурка металась на крыше фургона из стороны в сторону, размахивая пустыми руками. — В прошлый раз все тоже именно так и начиналось…
Дерганья гнома совсем не выглядели угрожающими. Даже, наоборот, с этого расстояния
— Смотрите! — воин вновь закричал, показывая на гнома. — Вот… Вот…
Тот, действительно, начал что-то поднимать и бросать в самую гущу рвущихся к фургону легионеров. Как Сульдэ не всматривался, но с этого расстояния предметы, которые метал этот гном, казались крохотными точками. Вот он что-то метнул один раз, второй, третий и…
БАХ! БАХ! Вдруг совершенно неожиданно стали раздаваться громкие грохочущие звуки! БАХ! Карабкающиеся по грубо склоченным лестницам легионеры разлетались как игрушечные солдатики из дерева. Их изломанные тела летели в одну стороны, разломанные деревяшки — в другую.
БАХ! БАХ! Громкие хлопки раздались непрерывной чередой! БАХ! БАХ! БАХ! В атакующие волне, нацеленной прямо на тот самый фургон с мечущейся фигурой гнома, появлялись все новые и новые пустые пятна с искалеченными телами. БАХ! БАХ! БАХ!
— Что это такое…, — со старика окончательно слетела вся его каменная невозмутимость, которой все это время он как-то пытался прикрыть свою растерянность. — Что это? — еле слышное бормотание сменилось еле сдерживаемым криком. — … Небо…
На его глазах разворачивалось необъяснимое пугающее действо, которое просто не укладывалось в его сознании… Плотная масса бессмертных, еще недавно напоминавшая бурлящий поток горной реки, замедляла свое движение. То одна то другая турия начинала топтаться на месте, перед лежавшими товарищами. Казалось, прямо перед хлипкими укреплениями появилась еще одна стена — невидимая и неосязаемая и этим пугающая для атакующих.
— Что это такое? — снова и снова повторял Сульдэ, сжимая кулаки. — Проклятые коротышки! — буркнув, он с яростью посмотрел на стоявших рядом и ловящих его взгляд телохранителей и заорал. — Сигнал Чагарэ! Продолжать атаку! Вперед! Не останавливаться! — рычал он, глядя как сигнальщик начал яростно дуть в огромный рог. — Моей личной тысяче приготовиться к выступлению…
— У-у-у-у-у-у-у-у-у-у! — заревел рог, оглашая новую кровь и новые жертвы. — У-у-у-у-у-у-у-у! — колеблющаяся масса легионеров вновь пришла в движение — осторожное, медленное, но движение. — У-у-у-у-у-у-у-у-у!
Старик с силой ударил ногой по щиту.
— А вы, вперед! — четверо воинов, крепко держащих щит, начали шагать в сторону повозок. — Я сам раздавлю этих собак…
Уже через несколько десятков шагов стоявшего на щиту Сульдэ начали огибать и тут же выстраивать вокруг него плотный защитный ордер легионеры в иссини черных доспехах из его личной тысячи, попасть в которую среди бессмертных Шамора считалось величайшей удачей. Одетые в тяжелые пластинчатые доспехи, до мельчайших деталей копирующих доспехи легендарных гоплитов гномов Великой войны, эти статуе подобные воины казались несокрушимыми.
Приказ бросить длинные пики их не касался, поэтому
— Ха, — хищно ощерился Сульдэ, отмечая, что его слух перестали терзать эти ужасные хлопкоообразные звуки. — Слабый гном… Слабый маг…
Сейчас, в эти самые мгновения, видя какая масса плоти и металла катится на тонкую стену из фургонов и повозок, он не сомневался, что враг, кем бы он там не был, будет разбит.
— Они прошли, господин! Они прошли! — заорал вдруг один из его приближенных, с нескрываемой радостью тыча рукой куда-то влево от центра. — Господин! Это воины Бури! Это воины неистового Бури! Они пробили стену!
Да! Левое крыло атаки, тысяча Бури, все-таки разорвала этот казавшийся несокрушимым круг из огромных повозок и фургонов. Хищная улыбка Сульдэ окончательно превратилась в оскал — торжествующую маску чудовища, обещающую неистовые муки своей жертве.
— Бури…, — довольно шептал старый полководец, видя, как с левого фланга легионеры начали переваливаться через укрепления. — Неистовый Бури… Такой же как и раньше… Совсем не изменился, — глаза его горели; старик снова почувствовал то сладкое щемящее чувство, когда враг вот-вот будет разбит. — Прибавить шаг! — крикнул он. — Быстрее, а то Бури достанется все самое сладкое!
В этот момент до них донесся торжествующий рев! Тысяча, атаковавшая укрепления справа, тоже смогла смести защитников, и ее несколько десятков уже успело перебраться внутрь.
— Ха-ха…, — старик засмеялся. — Ха-ха, — он смеялся над врагами, над своими страхами и сомнениями, над суеверностью своих воинов. — Ха-ха…
В эти секунды, Сульдэ, как никогда ясно, осознавал, что ничего в этом мире не меняется… Шамор силен, как никогда… Бессмертные, даже умывшись кровью все, равно растопчут любого врага, как бы он не был силен и страшен… Его глаза, все также зорок, а руки по-прежнему сильны. И он ощутил все это так ясно и живо, что засмеялся еще сильнее…
Однако, это потрясающее чувство наполняло его ровно несколько биений сердца, хотя время это показалось ему настоящей бесконечностью.
— Это снова он! — ненавистный гном, казалось, окончательно впал в безумство. — Господин…
До высокой повозки — гномьего дома на гигантских колесах (у этого фургона, единственного из всех остальных, были целы все четыре колеса, и поэтому он стоял абсолютно ровно) командующему оставалось не более сотни шагов и он прекрасно видел, как замерший на какое-то мгновение коренастый гном вдруг словно провалился внутрь.
— Он пропал, господин, — спрятался, пронеслось в голове у старого полководца; залез в фургон, пытаясь убежать. — Боги… Это…
Огромный фургон, размеры которого Сульдэ начал осознавать лишь сейчас, при приближении, вдруг вспучился, словно бурдюк с вином. Его бока, казавшиеся мощными, монолитными, с хрустом и скрипом вывалились наружу. Крыша же пробкой от перебродившего вина вылетела прямо в бегущих к фургону воинов.
— Боги… Смотрите…, — щурящий глаза старик, чтобы лучше рассмотреть, что им открылось, буквально почувствовал, как его волосы на голове начинаю шевелиться. — Видите… Боги…