Обретение ада
Шрифт:
— У нас есть некоторые связи с Закавказьем. Можно через них договориться. Думаю, их банки сумеют провести такую сумму. Особенно в Грузии.
Там сейчас такой бардак.
— Так, — сказал генерал, подумав, — ты считаешь — это выход?
— Как один из вариантов, — осмелев, сказал Евсеев. В финансовых вопросах он разбирался гораздо лучше Сизова и Волкова. Здесь он играл на своем поле.
— Что тебе нужно, чтобы все сделать? — спросил Сизов. — У нас мало времени. Только завтрашний день.
— Я постараюсь успеть. Сегодня
— А если там остановят наш самолет? — спросил Волков. Он был контрразведчиком и уже несколько лет занимался проблемами только внутри Западной группы войск. И несмотря на то, что сам давно погряз в многочисленных махинациях с продажей имущества и оружия Западной группы войск, тем не менее не мог даже представить себе размеры коррупции и развала, охватившие в эти последние месяцы его некогда великую страну.
— Не остановят, — ответил вместо Евсеева генерал, — это уже наше дело.
Мы сумеем сделать так, чтобы самолет полетел со всеми положенными документами.
— Это рискованно, — пробормотал Волков.
— А потерять такие деньги не рискованно? — зло спросил его Сизов. — Договаривайся, — разрешил он Евсееву, — и постарайся на этот раз без накладок.
Майор кивнул, вскочив на ноги.
— Я успею, — он выбежал из квартиры.
— Вы ему верите? — спросил полковник, когда за Евсеевым закрылась дверь.
— А куда он денется? — холодно усмехнулся Сизов. — Этот наш со всеми потрохами. Он ведь знает, что любой шаг в сторону будет для него последним в жизни. Либо его найдем и убьем мы, либо дадут «вышку» в Москве. За тот объем хищений, который на нем висит, меньше «вышки» не дают.
Волков пожал плечами, но ничего не сказал. А Сизов добавил:
— Может, твои немцы тоже пронюхали про обмен и поэтому так торопились передать нам часть денег в нашей валюте. Мы тоже попались на их удочку, согласились взять нашими деньгами. Все это глупо. Ты давай лучше поторопи наших «партнеров». Все нужно делать как можно быстрее. Судя по всему, в Москве могут произойти изменения, и не в нашу пользу.
— Понимаю. — У Волкова испортилось настроение.
— И еще, — сказал вдруг генерал, — я хотел тебя предупредить.
— Да, — насторожился Волков. Он не любил, когда генерал говорил эти два слова «и еще». За ними всегда скрывалось нечто неприятное, какая-то гадкая новость, словно специально оставленная генералом напоследок.
— Я получил сообщение из Москвы, — коротко сказал Сизов, — в Германию, в нашу зону, будет послан представитель специальной инспекции Комитета государственной безопасности. Никто не знает ни его фамилии, ни других его данных. Но уже известно, что этот специалист получил назначение в Германию.
Догадываешься, зачем?
— Чтобы расследовать дело об убийстве Валентинова? — хриплым голосом предположил полковник.
— Вот
Волков угрюмо молчал, не решаясь возражать.
— Когда приедет этот чертов чех? — спросил Сизов.
— Через два дня.
— Ты уверен, что он согласится?
— Обязательно. Он и раньше покупал у нас деньги, правда, не в таких количествах.
— Думаешь, они захотят нам заплатить?
— Конечно, захотят. Они ведут дела с нашей страной, и им необходимы советские деньги. По курсу, более заниженному, чем официальный. Если Евсеев начнет наконец соображать, мы сумеем провернуть это дело с максимальной пользой.
— Из-за этого чеха ты убил Валентинова?
— Вы же знаете точно, кто именно его убил. Это был не я. А с чехом до этого много раз встречался подполковник Ромашко. И только после случая с Валентиновым я сам поехал в Прагу.
— Ромашко ничего не знает?
— Нет.
— Пусть и дальше ничего не знает.
— Конечно. Этот чех такая сволочь, типичный мафиози. Но быстро соображает и по-русски хорошо говорит.
Сизов промолчал, больше ничего не стал спрашивать.
— Завтра мы должны решить вопрос с этой массой денег, — сказал он спустя некоторое время, — постарайся весь день держать со мной связь. Если понадобится, я попрошу самолет командующего, лишь бы мы успели их вывезти.
— Я полечу этим самолетом, — вызвался полковник.
— Ты полетишь другим самолетом, — неприятно улыбнулся генерал, — с тем, который повезет другие деньги. Гораздо лучшие.
Волков понял.
— Конечно, — хрипло сказал он, — конечно, полечу.
И, забрав со стула свое пальто, вышел из квартиры. Генерал долго стоял у окна. Потом подошел к столу, проверяя включение скэллера, не позволяющего никому услышать или записать их разговор в этом помещении. Лишь потом пододвинул к себе телефон, быстрыми привычными движениями набрал номер.
Он звонил по коду в Москву. На Старую площадь. Туда, где в целом комплексе зданий располагался все еще всесильный на тот момент аппарат. Он прождал недолго. Снявший на другом конце телефонного провода трубку человек уверенным голосом сказал:
— Я вас слушаю.
Сизов невольно выпрямился, как бывало всегда при разговоре с этим человеком. Он знал, что эту линию невозможно прослушать, что никакая аппаратура не сможет записать разговор, происходящий в кабинете на Старой площади. И, самое главное, никто не посмеет даже слушать разговор между Всесильным Чиновником и генералом ГРУ. Сизов испытывал сейчас примерно такое же смущение, какое испытывал всего десять минут назад майор Евсеев. Правда, разница между майором-финансистом и генералом ГРУ была гораздо меньшая, чем между ним и его нынешним собеседником.