Шрифт:
1.
Люди слишком рано умирают. Они не успевают оставить миру то, что позволило бы живущему человечеству время от времени вспоминать и благодарить своих усопших. В лучшем случае окружающие способны на сожаление и жалость к своим безвременно ушедшим родственникам. Но на жалость сегодня не купить и кофемолки. А помнить об утраченных иллюзиях-еще не означает избежать подобных ошибок в будущем. Дело с технологиями зашло слишком далеко. У будущего возникают проблемы, разрешение которых с каждым годом становится все более проблематичным.
Так или примерно так рассуждал отец Александра перед тем, как уйти в небытие. Он был неудачником. С такими людьми рано или поздно что-нибудь случается.
Именно нелепая случайность и доконала служащего Компании по обслуживанию межпланетных перевозок Ричарда Мори во время старта его почтового крейсера с Каллисто. Случись подобное с кем-нибудь другим, он почти наверняка сумел бы вывернуться и остался бы целым и невредимым. Но отцу Александра катастрофически не повезло. Старая развалина, которой он управлял, немного уклонилась от «зеленой» линии и попала в метеоритный поток. От прямого столкновения с каменной глыбой космический аппарат развалился на части, от пилота осталась горстка космической пыли, которую запросто уместили в урне размером с пепельницу и переслали сыну. Служащий Компании, на которую работал отец Александpa, пересказал 12-летнему мальчику сообщение о трагедии на борту почтового крейсера «Эхо» (оно передавалось всеми информационными агентствами Марса) и кое-что про отца добавил от себя. По его словам мир потерял нечто выдающееся, и такая невосполнимая потеря поставит планету на грань кризиса или катастрофы.
Мальчик не плакал. Он еще ничего не знал о смерти и не слишком хорошо разбирался в таких вещах, как прах и забвение. Он только спросил, поставят ли его отцу такой же памятник, как трем известным астронавтам, погибшим в прошлом году. Служащий пообещал лично заняться этим вопросом, затем по-спешил выполнить разного рода формальности, связанные с имущественным разделом в счет понесенных Компанией убытков, сообщил о сумме страховой премии, причитающейся родственникам, и так же поспешно удалился.
Отец оставил Александру дом в пригороде Скино (Марс, 4-й Штат Содружества, в нем Александр провел всю свою жизнь); собаку по кличке Морис (эту собаку Александр знал и любил давным-давно); старый автомобильчик (он никогда не заводился, но зато был самым настоящим автомобилем из металла и пластика) и небольшие сбережения в Национальном банке (распоряжаться ими Александру будет позволено в 14 лет). Кроме того. Компания, на которую отец потратил несколько лет жизни и саму жизнь, обязалась оплатить обучение Александра в Профессиональном центре, если он, в свою очередь, пообещает в дальнейшем работать только на космических станциях Компании.
Целых два дня мальчик как потерянный бродил по дому в полном одиночестве, предоставленный самому себе и своим мыслям. Лохматый Морис вертелся рядом, обижаясь, что Александр не обращает на него никакого внимания. Мальчик постигал, каково это – остаться одиноким по-настоящему.
Отец говорил, что «если рядом с тобой никого нет, то это еще не значит, что ты по-настояшему одинок. А вот если вокруг тебя толчется много народу, некоторые с тобой разговаривают, смотрят тебе в глаза, пожимают руку, но думают о других, более важных для них вещах – это и есть одиночество». Кроме того,
Мальчик думал о разных вещах. Он по-прежнему не плакал, потому что еще не до конца разобрался в своей полной неспособности что-либо изменить в существующем порядке вещей. Он прислушивался к своим внутренним ощущениям и лишь догадывался о том, что многое в его жизни теперь переменится и ко многому теперь придется привыкать или приноравливаться.
2.
Кое-что сразу переменилось с приездом тетки Александра. Первым делом она заявила, что «твой отец был не прав, когда говорил, что воспитание ребенка – слишком хлопотное дело, чтобы полагаться на женщин, и не женился во второй раз (мать Александра умерла восемь лет назад, мальчик ее почти не помнил). И что он всегда отличался глупой самонадеянностью и переоценивал свои возможности, потому и не побеспокоился обо всем заранее – не предоставил ей полного опекунского права, а ведь она (тетка) могла бы опротестовать страховую премию, и тогда Александр получил бы вдвое больше денег». И что со временем они «продадут этот дом и переедут жить в Отт, где у тетки была собственная квартира и где, по ее словам, жить было несравненно лучше. Потом она перевернула в доме все вверх дном, вытирая пыль с подоконников, до которых не мог дотянуться старый кибер-пылесос. Мориса тетка заперла в ванной комнате, заявив, что нельзя приучать собаку спать с людьми в одной постели, что это некрасиво и что нигде такое собакам не дозволяется. Впервые в жизни Александр услышал от тетки, что красота – это то, ради чего стоит ежедневно поступаться какими-то приятными вещами. Эту мысль тетка повторяла по нескольку раз на дню, так что Александр начал было подумывать о том, что красота вовсе и никому не нужна, раз за нее приходится так дорого платить.
Однако тетка по-настояшему любила Александра. Эта ее любовь была какая-то странноватая, с разными неудобствами, поцелуями и бессмысленными просьбами, но когда настало время проходить ежегодный образовательный курс в Лицейском центре, Александр вдруг почувствовал, что ему жалко расставаться с теткой, ему не хочется никуда уезжать, ему никуда не надо уезжать, и все происходит по чьей-то досадной ошибке или по недоразумению. Что это неправильно и что если он сейчас уедет, то будет жалеть об этом всегда и никогда об этом не забудет, и в его душе что-то умрет навеки.
У тетки не было своих детей, она жалела об этом каждые пять минут и ревела, как если бы Александр был ее родной сын. Тетка обещала заботиться о Морисе и навешать Александра каждую неделю. Впрочем, она легко давала обещания и так же легко о них забывала. К Александру она так ни разу и не приехала, а только иногда звонила или передавала через знакомых скромные гостинцы.
3.
– У вас в Скино живут одни придурки и уроды! – уверенно говорит Александру худенький белый мальчик с тонкими, как спички, руками и большими блестящими глазами.– Я знаю, один раз я с родителями приезжал в Скино, чтобы покататься на громоверблюде в парке.
– Я видел у нас только одного урода. Да и тот был приезжий. Наверное, это был ты,– ответил Александр.
– Тогда ты меня не мог видеть, я тогда еще не родился. Моя мама была на шестом месяце беременности, -серьезно ответил мальчик. Его звали Виктор. Он был занудой и плаксой. Ни кто в группе с Виктором не дружил. Только Александр иногда подходил к нему, чтобы поговорить.
– Когда-нибудь я придумаю такую штуку, которая взорвет Скино в клочья, и от твоего города ничего не останется, -угрожал Виктор. Он был немного себе на уме, но все, кроме Александра, к этому уже давно привыкли.