Обрубить хвост
Шрифт:
Мы разыграли все как по нотам. В тринадцать ноль-ноль я вошел в квартиру клиентки. Дверь была предусмотрительно открыта. Она ждала меня. В руках она держала увесистую дамскую сумку. Я с трудом узнал даму. Впрочем, не думаю, чтобы в таком прикиде ее смог бы идентифицировать муж или даже любовник. Она надела рыжий парик, огромные очки, замоталась шарфом. Я на секунду позавидовал ее возлюбленному. Ради него ей было не жаль уродовать себя. И тратить тысячу долларов на оплату моих услуг.
Мы тихо покинули квартиру и поднялись на последний этаж. Я первым взобрался по лесенке, ведущей
Жильцы и местный участковый не прошли мой тест на бдительность.
Я распахнул дверь на чердак. Женщина стояла внизу у лесенки. Я прошептал:
– Давайте сумку. – Она замешкалась. – Давайте, вам же будет удобней! – поторопил я.
Она протянула мне свою нелегкую сумку. Я влез на чердак. Клиентка начала подниматься по лесенке вслед за мной. В этот момент от моего неловкого движения чердачная дверца упала и захлопнулась перед самым ее носом. Я остался один в темноте чердака и на всякий случай наступил на дверцу сверху.
Я быстро осмотрел на ощупь содержимое сумки. Нашел там то, что думал найти. Сошел с дверцы. Распахнул ее. Помог клиентке влезть на чердак.
– Ну и медведь же вы, – злобно прошептала она.
– Сорри, – так же шепотом отвечал я.
Мы очутились внутри пыльного и темного чердака. Сюда выходили лифтовые моторы. Парочка из них ревела. Вращались огромные колеса. Я взял клиентшу за руку. Мы побежали к крайнему подъезду.
– Осторожней, не испачкайтесь, кругом пылища! – бросил я.
Я заботился не только о ее красоте. Не нужно, чтобы она выглядела подозрительно, когда мы будем покидать дом.
Дверца, ведущая с чердака в крайний подъезд, также оставалась незапертой. Я с натугой распахнул ее. Пропустил вперед даму. Вылез сам и захлопнул дверку.
Спустя три минуты мы уже выходили из чужого подъезда. Рядом была припаркована моя «восьмерочка» с усиленным движком. Мы забрались внутрь авто. Я завел мотор и медленно, без суеты отъехал.
Когда мы выехали на улицу, я посмотрел в зеркало заднего вида. Погони не наблюдалось.
Я ехал к месту встречи кружным путем. Пару раз на всякий случай проскакивал на желтый. Никакой слежки не заметил. Кажется, условия контракта мной были выполнены.
Без пяти два я припарковал свою «восьмерку» ровно в том месте, где пожелала клиентша: на стрелке Москвы-реки, рядом с чугунным звероподобным Петром. В полуоткрытые окна машины свистел холодный ветер. На секунду показалось, что рядом раскинулось море, и, значит, Петр недаром стоит здесь у штурвала железного корабля.
Вокруг не было ни души. Окрестности чугунного чудища – вообще самое безлюдное место в Москве.
– Где же ваш друг? – спросил я клиентшу.
– Он скоро подъедет, – пробормотала она. – Я выйду…
– Прикажете получить оставшиеся пятьсот? – повернулся я к клиентше.
– Да-да, сейчас… – проговорила она и полезла в сумку.
Я на секунду расслабился. «Быстро и легко зарабатывают частные детективы штуку баксов, – подумалось мне. – Так бы каждый день».
Когда я снова повернул голову к клиентше, мне в лицо смотрело дуло пистолета.
– Спасибо тебе, Паша, – сквозь зубы проговорила
Я послушно положил руки на руль и проговорил, глядя в пространство:
– Грабеж. Незаконное хранение огнестрельного оружия. По совокупности – лет восемь.
– Заткнись и выходи.
Я пожал плечами и вышел. Отошел от машины на требуемое расстояние.
Она, продолжая держать меня на мушке, перебралась на водительское кресло. Захлопнула дверцу машины.
Взревел мотор. Моя «восьмерка» сорвалась с места.
«Интересно, – подумал я, – выстрелила бы она, если б я заартачился?» Мой вопрос имел чисто теоретическое значение. Обойма ее пистолета лежала у меня во внутреннем кармане куртки.
Моя «восьмерочка», ведомая преступницей, удалялась по набережной в сторону Крымского моста. Я смотрел ей вслед. Отчего-то у меня было предчувствие, что я скоро снова увижу ее.
Предчувствие меня не обмануло. Назавтра я сидел в баре за коктейлем Б-52. Могу же я расслабиться в воскресенье. У телевизора над стойкой был выключен звук. Шли криминальные новости. Вдруг на экране явилась моя машина. Ее бы я узнал из миллиарда. Моя «восьмерочка» стояла в каком-то лесочке. Неподалеку был припаркован «Форд-Торос» с дипломатическими номерами. Съемка велась скрытой камерой. Изображение было черно-белым. Вот дверь моей машинки распахнулась. Из нее вышла клиентка. «Восьмерочку» мою она, стерва, не закрыла и быстро пошла – почти побежала – к «Форду». Подошла. Взялась за дверцу. И вдруг откуда ни возьмись набежали спортивные ребята в штатском, заломили ей руки, окружили плотным кольцом… На экране появился титр: «Оперативная съемка ФСБ».
Вытащить в ресторан моего старшего товарища, полковника Ходасевича, мне стоило огромных трудов. Весит Валерий Петрович центнер с толстым хвостиком и потому вообще не любит выходить из дому. Но… как бы вы на моем месте поступили с теми пятьюстами долларов, что вручила мне хитрая клиентка? Сдавать их как улику? Глупо… А покупать что-то на эти деньги тоже не хотелось. Обновка будет все время напоминать мне, как хрупкая женщина, причем под угрозой пистолета, угнала моего любимого железного коня… Так что оставалось одно: пропить эти баксы в компании хорошего человека.
Наш обед с Валерием Петровичем (мы отправились в трактир «Черная кошка») удался. Полковник Ходасевич покушать любил, и я видел, что огромная свиная нога с горой гречневой каши пришлась ему по вкусу. Между делом мы распили бутылочку недешевого красного бордо, и языки у нас обоих развязались.
– Ну и когда ты догадался? – покровительственно спросил меня полковник Ходасевич, когда принесли кофе.
Полковником КГБ Ходасевич был в прошлой жизни. Он уже давно на пенсии. Но кагэбэшники, как известно, никогда не порывают всех ниточек, связывающих их с родным ведомством. А мы давно работаем с полковником в одной упряжке. Я поставляю ему информацию о мерзавцах, интересных его конторе, а он временами снабжает меня всякими разными сведениями, полезными моим клиентам.