Обрученные
Шрифт:
Лгала ли она мне тогда? Или говорила правду, и я сама, сделав свой выбор, превратила ее слова в ложь?
Инструктор кивает мне, когда я выхожу, и я ценю ее простую вежливость.
Длинный коридор пуст, пол скользкий после недавнего мытья. Еще одно место, где нельзя бегать, Я не жду, что они придут за мной сюда. Я иду по коридору, ставлю ногу точно на плитку, осторожно, осторожно, не поскользнуться, не упасть, не бежать, когда за мной наблюдают.
Она там, на зеленой лужайке перед
Она не встает, чтобы поздороваться со мной. Я подхожу близко, но не сажусь. Свет здесь слишком яркий, и мне приходится щуриться от белизны ее униформы и металлического блеска скамьи, ослепительно сверкающей в солнечном свете. Интересно, видим ли мы вещи по-разному теперь, когда не надеемся увидеть в глазах друг друга того, на что надеялись.
— Здравствуйте, Кассия, — говорит она.
— Здравствуйте.
— Ваше имя с недавнего времени звучит в нескольких департаментах Общества. — Она жестом приглашает меня сесть. — Как вы думаете, почему?
«Здесь может быть несколько причин, — думаю я про себя. — С чего начать? Я прятала артефакты, читала украденные стихи, училась писать. Влюбилась в человека, который не является моей парой, и скрываю это от моей официальной пары».
— Я не знаю, — отвечаю я.
Она смеется:
— О, Кассия, вы были так правдивы, когда мы беседовали в прошлый раз. Мне следовало знать, что так будет не всегда. — Она указывает мне на место рядом с ней. — Садитесь.
Я повинуюсь. Солнце почти в зените, свет безжалостный. Ее кожа выглядит тонкой, как бумага, и покрыта испариной. Весь ее силуэт кажется смазанным, а униформа и знаки отличия выглядят не так весомо, как в прошлый раз. Я повторяю себе, что не испугаюсь и не отдам ничего, особенно Кая.
— Не надо быть слишком скромной, — говорит она. — Вы не можете не знать, как высоко был оценен ваш тест по сортировке.
Слава богу! Так она здесь только поэтому? А как насчет нарушения?
— Вы получили лучшую оценку года. Все департаменты теперь борются за то, чтобы вы получили назначение на работу у них. И мы в нашем Департаменте подбора пар тоже всегда ищем хороших сортировщиков.
Она улыбается мне. Как и в прошлый раз, она предлагает мне утешение и облегчение, намекая на мое будущее высокое положение в Обществе. Интересно, почему я так ненавижу ее.
В следующий момент я это понимаю.
— Конечно, — говорит она, на этот раз с оттенком огорчения и сожаления, — мне пришлось сказать чиновникам, которые проводили тест, что, если мы не увидим изменения в некоторых ваших личных отношениях, мы не сможем принять вас на роботу в наш департамент. И мне пришлось напомнить им, что вы можете не подойти и другим департаментам, если эти отношения продолжатся.
Говоря все это, она не смотрит на меня. Она смотрит на фонтан в центре лужайки, и я внезапно замечаю, что
Она знает. По крайней мере, что-то, если не все.
— Кассия, — говорит она вкрадчиво, — у тинейджеров горячая кровь. Бунтарство — это болезнь роста. Я просматривала ваши данные и убедилась, что вам в какой-то мере свойственны подобные чувства.
— Я не знаю, о чем вы говорите.
— Знаете, Кассия. Но здесь не о чем беспокоиться. Вы можете питать чувства к Каю сейчас, но девяносто пять процентов в пользу того, что к моменту, когда вам исполнится двадцать один, эти чувства исчезнут.
— Кай и я просто друзья. Мы партнеры по восхождению.
— А знаете ли вы, что это случается довольно часто? — спрашивает чиновница, делая вид, что ее это забавляет. — Почти семьдесят пять процентов тинейджеров, которые уже обручены, имеют юношеские увлечения. И большинство из них случается примерно в пределах года после Обручения. Для нас это не является неожиданностью.
Больше всего я ненавижу власти именно за это. Они делают вид, что все знали наперед, что они меня знали. На самом деле они меня никогда не видели — только мои данные на экране.
— Обычно все, что мы делаем в таких случаях, — улыбаемся и предоставляем событиям идти своим чередом. Но ваш случай сложнее, потому что у Кая статус «Отклонение от нормы». Увлечься полноправным членом нашего Общества — это одно дело. Для вас двоих все обстоит иначе. Если ваши отношения будут развиваться, вы тоже можете получить статус «Отклонение». Кая Макхэма, конечно, отправят обратно в Отдаленные провинции. — Моя кровь леденеет, но она еще меня не добила. Она облизывает губы, такие же сухие, как фонтан позади нее. — Вы понимаете?
— Я не могу перестать с ним разговаривать. Он мой партнер по восхождению. И мы живем по соседству...
Она прерывает меня:
— Конечно, вы можете с ним разговаривать. Но ость черта, которую вам нельзя переступать. Например, поцелуи. — Она улыбается мне. — Вы же не хотите, чтобы Ксандер узнал об этом? Вы же не хотите потерять его, не правда ли?
Я злюсь, и, по-видимому, это написано на моем лице. Но она права. Я не хочу потерять Ксандера.
— Кассия, а вы не жалеете о своем решении быть Обрученной? Может быть, вы хотите остаться одна?
— Дело не в этом.
— Тогда в чем?
— Я думаю, люди должны иметь возможность сами выбирать свою пару, — говорю я сбивчиво.
— Но чем это закончится, Кассия? — спрашивает она. Ее голос звучит терпеливо. — Потом вы скажете, что люди имеют право сами решать, сколько иметь детей, и где они хотят жить, и когда они хотят умереть.
Я молчу, но не потому, что я согласна. Я думаю о дедушке. «Покорно в ночь навек не уходи...»
— Какое нарушение я совершила?
— Простите?