Обряд

Бояндин Константин Юрьевич

Владимир повиновался, уже догадываясь, что произойдёт. Порвал на шестнадцать частей — и наблюдал, вместе с Агатой, как те сползаются и срастаются. Агата стряхнула с себя оцепенение, бросилась к листу и разорвала его в клочья.

Клочья на глазах потускнели и превратились в тончайшую пыль. А пыль, заискрившись, протаяла.

— Вы это тоже видели? — посмотрела Агата в глаза Владимиру и неловко уселась на диван. — Мне не приснилось?

— Когда вы порвали лист, он стал пылью, а затем ничего не осталось, — подтвердил Владимир. “Я-то

почему такой спокойный?”, подумал он.

— Поставьте ещё чай, — попросила Агата. — Мне нужна минутка. Нет, со мной всё будет хорошо. Я сейчас подойду.

8. Чёрная роза

Агата не сразу пришла на кухню — Владимир уже начал беспокоиться, когда услышал её шаги.

— Надо было на телефон записать, — пояснила она. — Знаете, что я заметила? Вы не так уж удивились, когда увидели, как лист срастается. То есть вы такое видели, да? Ну или что-то похожее?

— Видел, — признал Владимир. Показать ей запись или нет?

— Наверное, и запись сделали. — Агата смотрела ему в глаза. — Не буду допытываться, обойдусь без паяльника и утюга, — невесело усмехнулась она. — А знаете что — я снова попробую. Если не получится — сама вас попрошу, чтобы в психушку отвезли, на обследование. Только не входите, пока не позову, ладно?

Владимир вздохнул и кивнул. Ну и зачем чай готовил, зачем наливал?

Агата позвала его через пару минут.

— Ерунда какая-то, — нахмурилась она. — Смотрите, не могу подпись поставить. В точности такой текст написала, а подписаться не могу — как будто ручка не пишет.

Владимир посмотрел и удивился — действительно, кончик стержня двигался, словно по стеклу.

— А если текст будет немного другой? — поинтересовался он. — Ну не знаю… запятую лишнюю поставьте, или другую дату.

— Лишняя запятая — это неграмотно, — возразила Агата. — Другую дату попробую.

Как бы не так! Ни даты в прошлом, ни в будущем не помогали. На столе валялось теперь двенадцать листков, все неподписанные.

— Что за чушь! — поразилась Агата. — Вот точно глюки. Ну ладно, укажу и дату, и время.

А вот так получилось. Агата дорисовала квадрат, и отбросила лист на стол, словно он обжигал.

— Нервы, — пояснила она. — Мне страшновато. Попробуйте порвать!

Через несколько секунд они оба смотрели, широко раскрыв глаза, как срастаются обрывки.

— Сдуреть… — прошептала Агата. — А теперь на телефон запишу. Порвите его ещё раз — начинайте, когда скажу.

Записали. И затем Владимир записал на свой телефон, как обращается в пыль, и далее в ничто лист, если его разрывает сама Агата.

— То есть мы не спятили, — подвела итог Агата. — Слушайте, я ведь в такое не верила. Ну не бывает никакой магии! И что тогда случилось? Я ведь тысячу раз документы так подписывала. Если бы хотя бы раз они начали чиниться, как порвутся, ну точно об этом написали бы в Интернете!

— Вас же нет в Интернете, — уточнил

Владимир.

— Я его только читаю, гадить там и без меня умеют, — отмахнулась Агата. — Ну ладно — сами поищите. Сто пудов, ничего не найдёте!

И действительно, не нашёл с первого раза. Хотя это мало что значит, искал-то всего пару минут.

— То есть магия существует, — заключила Агата. — Ну или такие продвинутые технологии, что не отличить. Вот теперь точно крыша поедет! Расскажете мне о той девушке, с которой вы познакомились? Ну, что можно рассказать.

Владимир описал внешний вид Агафьи — не стал упоминать медальон, Инквизицию и подобное. Так же как не рассказал, как именно Агафья к нему обращается.

— Голос, одежда точно те же самые, — добавил Владимир. — И… — Он замялся, не сразу решился продолжать. — Запах волос, запах кожи. В точности такие же. Цвет глаз такой же. Но говорите вы с ней совершенно по-разному, тут не спутать.

Агата покачала головой.

— Что ещё знаете о ней?

Владимир некоторое время колебался, затем решился.

— Идёмте, покажу, — предложил он. — У вас паспорт с собой? Давайте сравним паспорта.

— А зачем вы её паспорт скопировали? — удивилась Агата. — Хотя какое моё дело. Да, давайте сравним.

* * *

— Нижние Озёрки, Иркутская губерния, — нахмурилась Агата, переводя взгляд со страниц своего паспорта на фотографию паспорта Агафьи. — Чушь какая-то. Точно говорю, не могли так написать. И номер, смотрите, только на единичку отличается. Липа, точно говорю!

— Полицейский ничего такого не заметил.

— Качественная липа, — отмахнулась Агата. — Ну вот смотрите: там, где фото. Видите у меня на отсвет голографические маркеры? Ну, герб, двуглавый орёл?

— Ну да.

— А у неё, смотрите, другой символ. Кружочки какие-то. На российском паспорте такого не должно быть.

И верно… как не заметил?!

— Остальное вроде то же. И живёт она у меня в квартире, так? — посмотрела Агата на Владимира. — Ни разу её там не видела. Если мы так похожи — получается, у меня есть сестра-близнец? Как в дурном детективе! А можете припомнить, когда именно вы с ней общались? Даты, время?

— С этим сложнее, — признал Владимир. Сел перед листом бумаги и попробовал припомнить.

— Это тот самый первый день? — указала Агата. — Когда вы впервые её увидели?

— Верно. Где вы были в тот момент?

Агата припоминала и мрачнела на глазах.

— Память у меня тогда отшибло, — призналась она. — Со мной такое и раньше бывало.

…Она тогда сидела дома и и вникала в заковыристый контракт — давала оценку, готовила рекомендации. Помнила, что сидела за письменным столом, у компьютера и стопкой справочников… и всё потемнело перед глазами. А когда пришла в себя, то стояла на кухне, с чашкой кофе в руке. Чуть на себя всё не вылила. Посмотрела на часы и направилась в свой кабинет, записала время и дату инцидента.