Общага

Никулин Андрей Георгиевич

Два молодых балбеса, подгоняемые похмельем, галопом спустились по широкой лестнице, но на последнем пролёте были остановлены старейшиной общежитских вахтёров, дядей Сашей, только что заступившим на дежурство.

– Опять Никитин в общежитии ночевал. Чего тебе дома не живётся? – увидав Ивана, неприменул остановить друзей старый цербер.

– И где твой студенческий? – дядя Саша стал шарить рукой по столу, где оставляли документы «гости» общаги.

– Так вчера и на вахте-то никого не было, когда он заходил. Расслабились ваши товарищи,- Игорь сделал недоумённые глаза, и незаметно подмигнув Ивану.

– Опять, наверное, у девок ночевали. Вот я доложу в деканат! – бурчал старый вахтёр.

– Давайте мы вам лучше пивка купим! – и парни выбежали на улицу.

Начало

октября выдалось на редкость тёплым и сухим. Не по-осеннему яркое солнце пыталось даже греть, лёгкий ветерок раскачивал уже жёлто-красные листья деревьев. Было свежо и легко дышалось, особенно после душной, пропахшей перегаром и сигаретными окурками, комнаты в общаге. Ребята свернули в проходной двор и быстрым шагом направились в сторону находившейся неподалёку кафешки, в которую студенты захаживали, только когда в карманах денег было достаточное количество. В противном случае стьюденты ограничивались общежитской столовой.

Издалека друзей можно было вполне принять за братьев. Оба высокие, стройные, они даже одеты были одинаково. Московский «Адидас» на ногах, узкие зады обтягивали фирменные джинсы «Монтана», только вот джемпера были разного цвета: тёмно синий у Ивана, и песочного цвета у Игоря. А вот лица, даже, несмотря на то, что этим утром они одинаково заспанные и опухшие, были у друзей-собутыльников совершенно разными. Славянская, чуть простоватая, вполне соответствующая имени внешность Ивана, и с явными признаками азиатской крови физиономия Игоря, хотя это и не мешало ему утверждать, что он - русский. Ко всему прочему у Ивана были русые, а за лето выгоревшие до блондинистости волосы, Игорь же, на контрасте – жгучий брюнет. Такими же контрастными были и мысли в головах друзей, шагающих по улице только что проснувшегося города.

 Игорь что-то сбивчего рассказывал, по привычке, энергично жестикулируя руками. Он вообще легко относился к жизни, не обременяя себя ненужным, по его мнению, копанием в причинах и последствиях своих тех или иных поступков. То, что он не делал – всегда правильно, и при желании он всегда мог это доказать, благо язык у него «был подвешен», как говорится. Горячая кровь азиатских кочевников-завоевателей, не позволяла ему сомневаться в своей правоте, а тем более в отношениях с женщинами. Они всегда были для Игоря лишь инструментом для удовлетворения своих потребностей, и не только сексуальных. С таким лозунгом он пройдёт через всю жизнь. Вот и сегодня он не чувствовал за собой никакой вины, более того искренне удивлялся реакции друга.

Иван, чьи предки по всему вышли из дремучих поволжских лесов, отличался вдумчивостью и порой, чрезмерной щепетильностью в оценке своих поступков. Особенно по отношению к женщинам. Порой он слишком увлекался самокопанием. Вот и сейчас он не осуждал своего друга, равно и свою легкомысленную подружку, а занимался натуральным самоедством. Пропуская мимо ушей болтовню товарища, Иван искал причину случившегося в себе.

«Может, я не понравился ей как мужик? Теперь-то Ирка наверняка захочет трахаться с Игорем. Хрен у него здоровый и ебать он может долго». Наши друзья часто трахали своих женщин на соседних кроватях в общаге, и не только, и поэтому Иван знал о подвигах друга не понаслышке. К тому же он хорошо помнил свою первую ночь с Иркой. Чуть меньше года назад пьяная и весёлая девушка наконец-то снизошла до него. Скорее всего, ей надоели его постоянные домогательства и просящие глаза. Хочешь – бери, только отстань! А он опростоволосился, очень плохо выступил. Быстро кончил, а потом в запале полез снова и член окончательно его подвёл. Упал на полпути, и не поднялся. Девушка, скорее всего и не заметила его фиаско, так как была сильно пьяна. Его неудачу тоже частично можно оправдать тем, что мальчик был вдребадан. На утро, спавшая на соседней койке (а дело происходило в девчачьей комнате общаги, естественно) простая сибирская деваха Инга со смехом сказала:

– А мышца-то, у тебя Никитин, слабовата…

Не понятно, что она имела в виду, то ли далеко не атлетический торс Ивана, а он как раз нерешительно вылезал из-под одеяла -

очень хотелось в туалет, а девки явно не собирались покидать свои нагретые постельки, - то ли его невразумительное выступление на сексуальном ринге. Конечно же, все Иркины товарки всю ночь прислушивались к их, наконец-то свершившемуся, сексу. Самое смешное, что с другими женщинами у Ивана никаких проблем не наблюдалось, даже более того, все партнёрши были очень довольны. А вот насчёт размера своего члена у Ивана с детства были комплексы. Он неохотно ходил с отцом в баню, стеснялся раздеваться при других пацанах, из-за этого долго не мог научиться плавать, ведь в бассейне надо было мыться в душе. Почти все его однолетки уже обзавелись густой растительностью на лобке, плоть на их солидных членах свободно освобождала красную головку (от усердных занятий онанизмом, мы-то с вами знаем!). У блондинистого Ивана имелся только редкий пушёк, а маленький (не развитый рукоблудием) член заканчивался сморщенной кожицей. Все эти комплексы, просто мальчишеские бредни – скажет умудрённый опытом мужчина. Так-то оно так, но как они портили жизнь в детстве!

– Очнись, пришли уже, - Игорь, открыв двери кафе, втолкнул, задумывавшегося Ивана, вовнутрь.

Заведение под вывеской «Русская кухня», хотя и носило громкое название «кафе», ни официантов, ни белоснежных скатертей, ни сервировки на столах не имело. Это была обыкновенная совдеповская столовая с «раздаткой» и самообслуживанием. Отличие заключалось в том, что в углу, около входа имелось что-то наподобие барной стойки, где можно было купить, у вечно скучавшей «барменши» спиртное как «в разлив», так и «на вынос». Друзья взяли щербатые подносы, положили на них дешёвые и как всегда сальные алюминиевые ложки и вилки, и стали набирать тарелки с едой, продвигаясь по «раздатке». У кассы со слоноподобной тёткой Иван остановился, чтобы расплатиться, он был в их компании что-то вроде «казначея». Игорь же постоянно терял деньги, небрежно комкая купюры, засовывая в карман. Иван любил порядок во всём.

 А вот есть ему совершенно не хотелось, но он, как и друг взял себе салат из помидоров, мясную солянку, бефстроганов с рисом и клюквенный морс. Парни сели за стол, расставили блюда, а Игорь сходил к барной стойке и принёс две бутылки холодного «нарзана». С недавних пор они взяли за правило не опохмеляться по утрам, а гасить пожар в желудках ледяной минералкой. Ивану очень хотелось выпить водки, но он промолчал.

– Ну, сейчас пожрём…- Игорь набросился на помидорный салат. Он всегда, по общаговской привычке, ел много и жадно. Старое правило студента живущего в общежитии гласило: «есть всё, что дают, а то когда ещё представится случай!» Иван молча пил шипучий «нарзан», стараясь подавить нарастающие рвотные позывы.

– А мы ещё вчера пульку расписали, жалко Сан Саныч отрубился, а то бы я рублей десять поднял, - Игорь, закончив с салатом, принялся за солянку. Мясная солянка была фирменным блюдом в «Русской кухне» и друзья всегда её брали. Иван подцепил на вилку пару помидорных долек, но так и не решился их съесть.

– Надо будет и тебе научиться в преф, а то эти мерзавцы на одну руку играют…- тут Игорь осёкся, положил ложку и пристально посмотрел на друга.
– Я смотрю, ты насчёт Ирки переживаешь? Зря. Я зуб даю, что она была не против. Ночью ладно – темно, да и пьяная…можно перепутать. Но, утром она знала с кем лежит…

– Так вы и утром тоже?

– А чего? Ты ж знаешь, как с похмелья стоит! Вставил на посошок, и пошёл к себе в комнату, – Игорь широко улыбнулся и принялся с аппетитом доедать солянку. У Ивана рвота подступила к горлу, и, зажав рот рукой, он опрометью бросился в туалет.

Поток желчи, и каких-то бурых ошмётков выплеснулся в унитаз. Тело скривило судорогой, липкий, холодный пот прошиб с головы до ног. «Что ж он такое, сука говорит! Неужели не понимает! А Ирка, то, блядь, какая, а?! Неужели всё равно с кем ебаться! Сука! Тварь!», - Иван уже не понимал, говорит он в слух, или это кто-то кричит у него в голове. «Надо ехать домой, мать и так уже ищет, да и видеть никого не хочу», - умывшись, Иван пошёл обратно за стол.