Общак

Лихэйн Деннис

Боб не придумал в ответ ничего, кроме:

— Спасибо.

Човка потрепал Боба по щеке:

— Дакка скоро будет. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — сказал Боб. — Спасибо. Спокойной ночи.

Георгий открыл дверь, и Човка вышел, закуривая сигарету. Анвар вышел за ним, волоча за собой сумку с Эриком, колеса подпрыгнули на пороге и задребезжали по обледенелому тротуару.

И что за хрень там теперь? Марв видел, как чеченцы выходят из бара с одной сумкой на колесах, причем потребовалось

два человека, чтобы поставить ее в фургон. Ему показалось, что, когда они пришли, у них было несколько сумок. Неужели все это для денег?

Он опустил стекло, когда чеченцы отъехали, и выбросил окурок на обледенелый снег возле гидранта. Окурок покатился по насту, свалился с тротуара и зашипел, упав в лужу.

Вот что еще он сделает, когда доберется до Таиланда: бросит курить. Хватит уже. Он стал поднимать стекло и заметил на тротуаре человека, стоявшего в каких-то трех дюймах от него.

Тот самый парень, который несколько недель назад спрашивал у него дорогу.

— О черт! — едва слышно произнес Марв, когда парень выстрелил ему в лицо.

— А теперь ступайте с миром, живите в любви и служите Господу!

Отец Риган перекрестил паству, и на этом все закончилось — последняя месса.

Все переглянулись, самые стойкие, кающиеся грешники, семь завсегдатаев: Боб и Торрес, вдова Малоун, Тереза Коу, старик Уильямс и еще двое, которые ходили не регулярно, а лишь время от времени и вот зашли на последнее действо. Боб видел на лицах одинаковое онемение — все знали, что это должно было случиться, но все-таки не были готовы.

— Если кто-нибудь захочет купить одну из скамей, прежде чем они будут проданы оптом, позвоните в дом священника, — сказал отец Риган. — Брайди будет отвечать на звонки еще три недели. Да благословит вас всех Господь!

С минуту никто не шелохнулся. Наконец вдова Малоун зашаркала по проходу, Торрес поднялся следом за ней. За ним потянулись остальные. Боб со стариком Уильямсом вышли последними. У чаши со святой водой Боб в последний раз перекрестился в этих стенах, поймав на себе взгляд старика Уильямса. Старик улыбнулся, кивнул несколько раз, однако ничего не сказал, и они вместе вышли на улицу.

Боб с Торресом постояли на тротуаре, глядя на церковь.

— Вы в этом году когда елку выбросили? — спросил Боб.

— На другой день после Малого Рождества, — сказал Торрес. — А вы?

— Я тоже, — сказал Боб.

Они кивнули друг другу и снова принялись созерцать церковь.

— Точно так, как я предсказывал, — сказал Торрес.

— Что именно?

— Церковь продали «Миллиган Девелопмент». Здесь будет кондоминиум, Боб. Светские лица будут сидеть за этим прекрасным окном, потягивая свой паршивый «Старбакс» и рассуждая о своей вере в тренера по пилатесу. — Он нежно и грустно улыбнулся Бобу и пожал плечами. А потом спросил: — Вы любили своего отца?

Боб долго

смотрел на Торреса, пока не убедился, что коп говорит совершенно серьезно.

— Очень.

— И вы были с ним близки?

— Да, — сказал Боб.

— И я тоже. Так нечасто бывает. — Торрес снова поднял голову и взглянул на церковь. — Это была великолепная церковь. Соболезную по поводу Кузена Марва.

— Мне сказали, он погиб, когда у него пытались угнать машину.

Торрес широко раскрыл глаза:

— Его казнили. В полутора кварталах от вашего бара.

Боб немного посмотрел на улицу и ничего не ответил.

— Эрик Дидс, — сказал Торрес. — Я однажды упоминал его.

— Я помню.

— А тогда не помнили.

— Я помню, что вы упоминали его имя.

— Он был у вас в баре в воскресенье, когда разыгрывали Супербоул, — сказал Торрес. — Вы его видели?

— А вы знаете, сколько народу было в баре в воскресенье, когда разыгрывали Супербоул?

— В баре его видели в последний раз. Куда он делся потом? Растворился. Прямо как Риччи Велан. Какая ирония судьбы! Ведь говорят, это Дидс убил Велана. У вас там покойник на покойнике, люди растворяются в воздухе, а вы ничего не замечаете.

— Может, он еще объявится, — сказал Боб.

— Если он объявится, то, скорее всего, в психушке. Где он и был в ту самую ночь, когда исчез Велан.

Боб посмотрел на Торреса.

Торрес несколько раз кивнул:

— Именно так. Партнер Дидса сказал, что Дидс постоянно хвастался убийством Велана, потому что больше никто не признавался, а он считал, что это повышает его авторитет. Только он не убивал Велана.

— Значит, Дидс считается пропавшим без вести? — спросил Боб.

— Кем считается? — спросил Торрес и лукаво улыбнулся.

— Пропавшим без вести.

— Нет. Да и Велан, скорее всего, тоже, — сказал Торрес.

— Не может быть. Я знал Риччи-Времечко. Он был неплохим парнем. Очень неплохим.

Некоторое время они молчали. Затем Торрес придвинулся к Бобу:

— И никто никогда не замечает вашего приближения, верно?

Боб постарался придать лицу открытое, безмятежное выражение. Он протянул руку, и Торрес пожал ее.

— Будьте осторожны, детектив.

— И вы, Боб.

Боб оставил Торреса и дальше созерцать церковь, он не мог изменить ничего из того, что уже случилось.

Через несколько дней к Бобу зашла Надя. Они выгуляли собаку. Когда пришло время возвращаться домой, отправились к ней, а не к нему.

— Я хочу верить, — сказала Надя, когда они были уже дома, — что это имеет какой-то смысл. Даже если ты убьешь меня, как только я закрою глаза…

— Чего? Нет, — сказал Боб. — Что ты!

— Это хорошо. Потому что я просто не могу дальше одна. Не вынесу больше ни дня.

— И я тоже. — Боб крепко зажмурился. — Я тоже.

Они долго ни о чем не говорили. А потом: