Общий любовник
Шрифт:
– Ну, просто мне не понравилось, что у него на тебя встал…
– А ты разглядывал его член? Может быть, мне стоит тебе предъявить? – рассмеялся Эдвард. – Ну, давай, скажи что-то в свое оправдание. Почему ты разглядывал член Виктора?
– Я… Но ведь он там в такой одежде был. Слепой не увидит, – растерянно пробормотал я.
Однако не успел я закончить мысль, как Эдвард притянул к себе мое лицо и оставил на моих губах поцелуй. Этот поцелуй был словно ожог, он моментально разгорячил меня. От неожиданности я окончательно растерялся, а Эдвард продолжил целовать меня.
Его
– Не надо меня ревновать, ты же знаешь, для меня существуешь только ты, мой Волчонок! – прошептал Эдвард мне на ухо.
Я повернулся к нему лицом и коснулся его плеч, затем обнял его руками и посмотрел прямо в глаза.
Страсть перемешалась с нежностью и ощущением тепла, а наши языки сплелись в причудливом танце. От этого процесса невозможно было оторваться.
Эдвард сдавил меня в объятиях, продолжая страстно целовать мои губы. Я тонул в безумном вожделении и от этого сходил с ума. Задыхаясь от сильного возбуждения, я сильнее утопал в чистом счастье, прижавшись к любимому.
Я процедил воздух сквозь сжатые зубы, но тут же почувствовал, как Эдвард сдавил сосок, одновременно прикусывая мне губу. Он застонал вместе со мной прямо мне в губы, насквозь прожигая меня дыханием. Это было поистине неземное наслаждение, мышцы между ног сладостно задёргались, и я размяк в его сильных руках. Вздохи превращались в стоны, и страсть огнём разливалась по всему телу, унося нас подальше от этого мира.
Я просто сходил с ума, повернув голову и лаская языком лицо Эдварда, его шею, и все, до чего мне удавалось дотянуться, хотя на самом деле я уже представлял, как беру в рот его мощный ствол.
Мне так хотелось ощутить вкус его кожи, почувствовать вкус смазки и нежность бархатистой головки. Не было сил больше медлить, пламя сжигало изнутри, и его немедленно нужно было погасить, либо же разжечь до предела. Было трудно сделать вздох от ощущения его окаменевшего члена. Эдвард развернул меня к себе, а затем вошёл в меня резким и уверенным движением и застонал.
Со всей силы я вцепился в его плечи ногтями и закричал как сумасшедший, ощущая, как его член обжигает меня изнутри, глубоко упираясь во мне и заполняя каждую складку. Эдвард до боли врезался мне в спину пальцами. Двигался ненасытно и молниеносно, не давая мне ни единого шанса. Запрокинув голову назад, я продолжала стонать. С каждым его движением блаженство усиливалось многократно.
Вода в нашей огромной ванне плескалась так, что переливалась за края, но нам обоим было плевать на это. Все перестало существовать в этот момент.
В паху нарастало умопомрачительное наслаждение. Всплеск – и всё тело свело от лавиной обрушившегося оргазма. Открыл было рот в порыве закричать, но издал лишь что-то вроде сдавленного писка – пропал голос.
Дрожа от ощущений после оргазма, я повис на Эдварде. Он сдавил меня сильнее прежнего в объятиях, излился в меня, оглашая ванную звериным рыком, а во мне всё росло вселенское удовлетворение.
Потом мы переместились в спальню и безудержно занимались сексом всю
Моё тело еле-еле выдерживало удовольствие, которое он мне доставлял. Это было страстно. Безумно. Волшебно. Мы всё никак не могли насытиться друг другом, даже когда задыхались в крепких объятиях. Мне так нравилось быть рядом с Эдвардом, и я на время даже забыл про свою ревность, и про ненавистную Юлию, и вообще не мог думать ни о чем.
Мне было хорошо с любимым в этот момент, и всеми фибрами души я стремился ощущать нашу близость. Это всё, что было мне нужно.
В порыве страсти я оседлал его и скакал на нем, как жокей на скачках. Эдвард только мог откидывать голову назад и стонать от удовольствия на всю комнату.
Скорость и темп моих движений усиливались благодаря бурной реакции Эдварда. Не прошло и десяти минут, как мы оба снова поймали сильнейшие оргазмы. Я ощутил приближение и для большего кайфа, начала дрочить свой член, продолжая скакать на шпаге Эдварда.
И вот, в самым момент, когда я начал дрожать от удовольствия и блаженства, Эдвард начал тихонько сжимать мои яйца до умопомрачительно приятной боли, усиливая мои ощущения от нашей близости.
Когда семя любимого наполнило меня изнутри, я не слезал с него, пока последняя капля его сока не излилась в меня. Он особенно любит такие моменты, хватая меня за ягодицы и прижимает к себе, насаживая еще глубже.
Я ощущаю каждой клеточкой прямой кишки, как содрогается в оргазме его мощный член. Укладываясь спать после бурного примирения, я поймал себя на мысли, что все-таки я полный придурок, и наверное, задрал уже Эдварда своей ревностью.
И сейчас, когда я лежу на плече у мирно спящего парня, я понимаю, что не хочу делить его с другими людьми. Вообще никак. Наверное, это потому что я очень сильно люблю его, а может чувство собственности и эгоизм преобладают. Кто знает?
Наглый минет
– Ну что, не получилось у тебя охмурить этого крашеного паренька? Вчера с каким-то торжествующим самодовольством спросил я у Юлии, когда она пришла к нам.
– А, по-твоему, я пыталась его хмурить? – Юлия нахмурила брови.
– А чем ты занималась там в ресторане? – Хитро смотрю на нее и наслаждаюсь тем, как она бесится.
– Вообще-то, неблагодарная ты скотина, я делала все, чтобы ты перестал ревновать. Я же видела, что у тебя была нестабильное эмоциональное состояние. А нам только не хватало скандала с сыном нашего главного инвестора.
– То есть, ты хочешь сказать, что ты даже не пыталась к нему подкатить? – Я ехидно скривил лицо. Ни за что не поверю, что она упустила такую возможность.
– А зачем мне подкатывать к Виктору, когда у меня под боком есть такой сладкий мальчик, – она быстро подошла ко мне и сжала в объятиях, грубо взлохматив мне волосы. Если мне нравится, когда это делает Эдвард, то я не могу позволить этого делать кому попало. Тем более, полоумным стервам.