Общий враг
Шрифт:
– За что? – спросила она.
– За призывы к сотрудничеству с теллемунцами. Это считается у нас подрывной деятельностью.
– Подожди, подожди… Но ведь нельзя же уволить человека только за это! Ты должен подать на них в суд.
– Я это, разумеется, сделаю, – ответил Одиэй, утвердительно кивнув, – но шансов выиграть у меня практически нет. Так только, для очистки совести…
Он отодвинул от себя пустую чашку и вытер губы салфеткой.
– Абсурд какой-то, – произнесла Ханта, покачав головой. – Ведь
– Ну, и что? – ответил Одиэй, пожав плечами. – И не таких увольняли, и даже сажали. Неприкосновенным у нас является только его величество Алдайн IV.
– Нет, но… Так все равно нельзя. Ты слишком заметная фигура. Твое увольнение наделает много шума. Зачем им поднимать такой грандиозный скандал?
– А кто его будет поднимать? Диссидентские издания? Кто их услышит… Конечно, теллемунская пресса встанет за меня горой – и мне это будет не очень-то приятно. Не хочу быть поводом для нападок на Литуранию как таковую. Но что поделать – сами виноваты…
Помолчав, он добавил:
– Съемки фильма, кстати, тоже отменили – по случайному совпадению, именно сегодня.
– И это тоже? Господи…
– Да ладно – переживем. Уйду в частный бизнес – там на мои убеждения смотреть не будут. Или писателем сделаюсь… А о чем ты хотела поговорить?
– Да так… Все это ерунда…
Глубоко вздохнув, Ханта встала и собралась уйти, но Одиэй сказал:
– Я ведь вижу, что что-то случилось. Не надо от меня ничего скрывать.
Поколебавшись немного, Ханта вернулась на место и сказала:
– Это связано с Эгни.
– Что там опять? – насторожился Одиэй. – Неужто контрольную по физике завалил?
– Он… В общем, он подрался с каким-то парнем из другого класса.
– Удачно?
– Досталось обоим, – резко ответила Ханта, возмущенная, как видно, таким чисто спортивным интересом.
– Ну, что ж… В конце концов, такое случается иногда. Мне кажется, особо беспокоиться нечего. Или он все-таки сильно пострадал?
– Тот парень сказал, что его отец – то есть ты, предатель и теллемунский шпион. Ну, Эгни и врезал ему.
Одиэй почувствовал, как ком подкатил к горлу. Его сын дрался за него… Маленький мальчик незаметно вырос – и стал правильным человеком.
– Где он? – спросил Одиэй, не заметив, что голос его опустился почти до шепота.
– Сидит в своей комнате.
Одиэй буквально вскочил и рванулся к выходу, но Ханта, вставшая у него на пути, изо всех сил толкнула его в грудь обеими руками.
– Подожди! – сказала она почти с ненавистью.
– Мне надо его видеть!
– Так больше не может продолжаться! Это будет повторяться снова и снова. А потом и до демонстраций возле нашего дома дойдет. Нам будут угрожать по телефону, шины прокалывать. Ты ведь знаешь, как это делается. В конце концов, нас взорвут или подожгут.
Ханта вот-вот готова была разрыдаться в истерике.
– И что ты мне предлагаешь? – спросил Одиэй. – В прямом эфире покаяться? Призвать к войне с Теллемуном? Поцеловать портрет Алдайна, стоя на площади?
– Я знаю, что ты не будешь этого делать, – ответила Ханта, вытирая слезы и пытаясь успокоиться. – Поэтому…
Она виновато взглянула на мужа и, быстро отвернувшись, тихо и с трудом проговорила:
– Нам надо расстаться. Разъехаться. Эгни я возьму с собой. Прости, что говорю это в такую минуту, когда тебе и так тяжело, но выхода нет.
“Вот она – последняя неприятность”, – подумал Одиэй. Ему вдруг стало смешно, и он рассмеялся нервным, неестественным смехом.
– Ханта, – сказал он, проведя по щеке рукой, словно стараясь разгладить, убрать эту корчившую лицо улыбку. – Ты не права. Это, в конце концов, единичный случай. Тот парень – он просто кретин. К тому же он получил за свои слова, и больше такого не скажет.
– Найдутся другие, – ответила Ханта.
Одиэй понял, что спорить с ней сейчас бесполезно. Надо подождать, когда у нее пройдет потрясение.
– Ну, вот тогда и решим, что делать.
Ханта больше не стояла у него на пути. Одиэй подошел к двери в комнату сына и, прежде чем повернуть ручку, негромко постучался.
Эгни лежал на кровати, повернувшись на правый бок, и о чем-то сосредоточенно думал. Возможно, перед его внутренним взором вновь и вновь прокручивалась “видеозапись” той драки. Вздрогнув, Одиэй увидел, что один глаз у него подбит.
Прикрыв за собой дверь, Одиэй сел на краешек кровати и просидел так, наверное, с полминуты, не зная, как начать разговор.
– Как зовут того парня, с которым ты дрался? – спросил он, наконец.
– Тау, – нехотя ответил Эгни.
– А с чего он вообще заговорил об этом? Вы поссорились?
– Да.
Помолчав, Эгни добавил:
– Мы играли в паал. Он нарушил правила. Мы начали спорить…
– И он выложил свой последний аргумент, – кивнул Одиэй. – Сволочь…
– Ничего – нос я ему все-таки разбил, – сказал Эгни с гордостью.
– Молодец. С такими только так и надо… Но неужели он сказал это всерьез? Неужели он и вправду считает меня шпионом?
– Тупица он, вот и все.
– Да, – вздохнул Одиэй. – И сколько еще таких на свете…
Он оглядел комнату. Она была буквально завалена моделями космических кораблей и боевых роботов из киноэпопеи “Пираты Галактики”. На одной из полок, рядом с пластмассовыми фигурками забавных инопланетных монстров, стояла заключенная в рамку фотография Лемуса Лебара – с его собственноручной подписью. Заполучить столь ценный раритет было не так-то просто – Эгни выиграл его в одном посвященном сериалу конкурсе.