Общий враг
Шрифт:
– Здорово, диверсант! – объемистая спортивная сумка брошена на пол прихожей.
Пока Бойченко запирал дверь, его утренний гость, Витя Половцев, или Полтава, как его еще называли, сбросил кроссовки и протопал на кухню.
– А чего так хило, командир? – Виктор скривился, увидев на плите сковороду с жареными овощами. – Ты, никак, в вегетарианцы записался?
– Так, разговорчики в строю… Ты будешь?
Бойченко большой деревянной ложкой перемешивал овощной коктейль, пофыркивающий горячим маслом.
– Не, спасибо, братан, я уже! – Половцев похлопал себя по животу, – домашние котлетки, все дела… Но от бутерброда и чашки чая не откажусь.
– Булка вот, колбаса… или ты с сыром? В холодильнике. Чай наливай.
– Благодарствую, друже.
Половцев был единственным из всех теперешних коллег Сергея, кто знал о его прошлом. Потому как сам когда-то чуть было не стал «боевиком». Они были знакомы еще со времен прихода в ГРУ. Правда, Виктор в конце концов ушел в аналитику, в отличие от Бойченко… После того, как Сергей чудом остался жив после уничтожения группы, Половцев ему здорово помогал – из кожи вон лез, чтобы вернуть друга обратно в строй. Пожалуй, единственный из всех, кто был рядом.
Машина с трудом пробивалась через утренние пробки.
– Чего-то ты сегодня хмурной какой-то… – Виктор бросил взгляд на Сергея, сидевшего справа.
Бойченко, прижавшись лбом к холодному стеклу, молча смотрел на проползавшую мимо Москву, мокрую после ночного дождя.
– Да так…
Тихонько тренькнул сотовый Половцева.
– Алё… Да, милая, – Виктор не отрывал руки от руля, беседуя с женой по хендс-фри. Со стороны казалось, что он разговаривает сам с собой. – Мы с Сережкой еще едем. Ну да… Вертолет нужен… Не, потом на работу, конечно. Слушай, Маш, давай вечером все это обсудим, хорошо? Ну все, отбой… Целую тебя.
– Так чего, Серый, ты с утра не в настроении? – снова переспросил Виктор, когда разговор с женой закончился.
За окном медленно проплывали улицы и пробегали вечно куда-то спешащие пешеходы.
– Ущелье приснилось…
Лицо Виктора посуровело.
– Понятно, – процедил он сквозь зубы и тут же чуть ли не крикнул кому-то из соседней машины и нажал на сигнал. – Ну куда ты прешь, козлина, а?!
Прошла минута тягостного молчания.
– Знаешь, Вить… Пятнадцать лет прошло, а я все думаю, разобраться пытаюсь, кто виноват в том, что парни погибли…
– В том, что не ты – это точно.
Сцепились они крепко. Сергей пытался пройти в партер, чтобы вывести на болевой или удушающий, но Виктор умело разрывал дистанцию и больше рассчитывал на ударную технику. В зале с утра еще никого не было, так что разговаривать они могли без опаски.
– Нас кто-то сдал… Я просто уверен… – рука Сергея соскользнула – и он не смог провести захват. Половцев хищно улыбнулся.
– Не факт, дорогой мой… Вы сколько тогда по горам шли?
– Шесть… Часов.
– Кто-нибудь мог засечь… – Половцев сделал выпад, – пастухи какие-нибудь, ну или…
– Маловероятно, – Бойченко закрылся – и два удара Виктора пришлись по рукам.
– После того, что вы сделали, было бы глупо… – Виктор снова пошел в атаку и на этот раз контратакующему Сергею удалось сделать подсечку, оба упали на татами, – …не ждать преследования… Вы через спутник работали?
– Ага… Не, ты у меня не вывернешься… – Бойченко отчаянно пытался удержать в захвате извивающегося ужом Виктора, – двойное кодирование…
– Ну да, даже если и перехватить…
– Об этом и речь…
– Не, Серега, это местные поработали, – противники снова стояли на ногах друг перед другом, тяжело дыша, – где-то вы, братцы, светанулись…
– Не могли мы светануться.
– Факт остается фактом…
– Мы от графика отставали на час с лишним…
– Во-о-от…
– Но накрыли нас на точке, как будто ждали. Место там для засады идеальное…
Виктор прижал Сергея к краю и провел «троечку» – два в корпус, один – в голову.
Бойченко оттолкнул соперника и с места, практически не готовясь, махнул ногой слева, чудом не зацепив носа Половцева.
– Эй, ты смотри… Я ж все-таки этот… Дипломат. Меня нельзя по лицу.
– А ты не тормози, дипломат, не тормози… – Настал черед Бойченко улыбаться.
– Повезло им, я думаю. А вам… Не повезло.
– «Не повезло»… Такой вариант меня не устраивает. А проверить не могу. Все, стоп… Закончили упражнение…
Друзья опустились на пол, сняли боксерские шлемы и перчатки.
– Хорошо-о-о-о, – вздохнул Бойченко…
– Ну, Серега, знаешь, я, наверное, кое в чем смогу помочь… – немного помолчав, произнес Виктор, – постараюсь, по крайней мере…
– Каким образом?
– Да меня тут… В общем… Командировочка намечается… Официально – по линии МИД, но ты же понимаешь, – Виктор многозначительно посмотрел на друга.
– Куда?
– Ну куда-куда… В Караганда. В Ирак, конечно… В Багдад. Может, получится жалом поводить, поговорить с кем-нибудь, архивы поднять… Хотя уже пятнадцать лет прошло…
– Слушай, ну какие там архивы? Как америкосы вломились, там уже не осталось ничего. Все в Лэнгли, в Пентагоне и АНБ… Или, скорее всего, уничтожены самими иракцами.
– Между прочим… Ты не находишь… э-э-э… странным предлог, под которым Буш воткнулся в Ирак второй раз?
– Ты про…? – Бойченко не закончил вопроса, но товарищ его прекрасно понял.
– Ага. Такое ощущение у меня, что… информация о том, что Хусейн имел в своем распоряжении… э-э-э… кое-что, все-таки просочилась наружу.
– Было. Да сплыло… Ты знаешь, мне сейчас до этого нет дела… Все, что можно было… все, что нужно было уничтожить, – уничтожено.
Половцев хотел было что-то сказать другу, но удержался. Только хлопнул Сергея по плечу.
– Ну, в общем, ладно… Посмотрим, старина.
Бойченко сосредоточенно молчал, глядя пред собой.
– А Машка знает?
– Знает, – сокрушенно качнул головой Полтавченко.
– Когда?
– Через неделю, 26 числа.
– Надолго?
– Полгода.
– Понятно…
– Тебя подвезти, Серега?
– Давай…Багдад. 3 июня 2006 года
Белый «Субурбан» возвращался в посольство. На улице стояла обычная для июня месяца температура в 50 градусов по Цельсию. В бесцветном багдадском небе неподвижно висело слепящее солнце. В автомобиле, на лобовом стекле которого был приклеен российский триколор, царил легкий полумрак, а работавший на полную катушку кондиционер гонял по салону приятную прохладу. Машина петляла по узким улочкам северного Багдада, старательно объезжая мусорные кучи,
– И не жарко им в их… скафандрах, – глядя на американских солдат, спрашивал сам себя Толя Титов, посольский водитель, когда их обогнал второй конвой, – столько на них всего понавешано…
Поднятые тонированные стекла машины защищали пассажиров не только от палящего солнца, но и от запаха мусора, запаха гниения и нечистот, туманом висевшего над улицами Багдада…
Половцев, расположившийся на заднем сиденье, дремал, предвкушая холодный душ, который он примет, когда они приедут домой. Домой – значит в посольство. Все складывалось как нельзя лучше. Командировка едва успела начаться, как задача, поставленная их группе, была весьма успешно выполнена. Доклад о том, что работа сделана, немедленно ушел специальной связью в Москву. Документы с информацией, очень интересовавшей российскую разведку, лежали в кожаной папке на коленях у Половцева. Бумаги будут отправлены в Россию диппочтой немедленно по возвращении на базу. Но сначала – душ. Нет. Стоп. Сначала – документы. А потом уже все остальное.
Когда до места назначения оставалось 300–400 метров, дорогу неожиданно перегородили легковушка и микроавтобус, резко вырулившие перед посольской машиной.
– Это что за дела?! – воскликнул удивленный водитель.
Виктор оглянулся назад и убедился, что сзади машину российского посольства никто не заблокировал.
– Так, Толя, можешь сдавать назад, там все чисто.
– Это полиция или…
Договорить он не успел. Выскочившие из легковушки три человека в масках и с АК в руках, подскочили к его двери и открыли огонь в упор. Стекло не было бронированным и, конечно же, не смогло сдержать натиск пуль со стальным сердечником. Автоматные очереди ворвались в салон грохотом выстрелов, лязгом затворов и мелкими кровяными брызгами, окатившими пассажиров автомобиля. Пули пробивали салон насквозь, сыпались стекла, трескался пластик обшивки.
– Толян, жми назад, давай, давай! – орал Половцев, помогая Ринату, сидевшему справа от водителя, перебраться назад. А Толя уже был мертв. Боевики не оставили ему шансов.
– Черт, меня задели!
– Звони нашим! Нашим звони!
В общей суматохе было непонятно, кто и кому это кричал…
Нападавшие открыли водительскую дверь и разблокировали все остальные.
Двери внедорожника распахнулись практически одновременно – к этому моменту российский джип был окружен со всех сторон. С начала нападения прошло не более десяти секунд.
– Мы российские дипломаты! Не стреляйте! – кричал Половцев. Это единственное, что он успел выучить по-арабски. Те же самые слова выкрикивали, показывая пустые руки, трое его коллег, выволакиваемых бандитами из салона.
Всех четверых грубо бросили на пыльную дорогу прямо перед их машиной. Три боевика с автоматами встали над ними, держа пальцы на спусковых крючках. Один из россиян, Рустам Агиуллин, попытался поднять голову и обратиться к напавшим на их языке, но его жестко прервали, поставив на затылок ботинок и прижав его лицом к дороге. Двое бандитов сразу же полезли в салон, выпихнув с сиденья труп водителя. Тело Анатолия упало совсем рядом с Половцевым, забрызгав его кровью.
Копавшиеся в салоне бандиты то и дело выкрикивали что-то на своем языке. Виктор лежал на дороге под прицелом автомата, вдыхая противную дорожную пыль и пытался успокоиться и сосредоточиться. Получалось плохо. Рядом лежало тело Титова, единственный уцелевший глаз которого, застрявший в глубине кровавого месива, не моргая глядел куда-то за спину Виктору. Остальные черты лица не угадывались вовсе… Половцев лежал и думал, что же теперь он скажет в посольстве… Мысль о том, что он уже ничего не скажет в посольстве, противно зудела в голове, взламывая сознание, как яичную скорлупу… Мысль о смерти холодной слизью залила все его нутро. Где же эти американцы, когда они так нужны, мать их… Где их броня и пулеметы?
Бандиты заорали на лежавших сотрудников российского посольства, махая автоматами, – мол, вставайте! Первым поднялся Рустам и снова хотел что-то сказать, но его оборвали ударом ноги в грудь. Рустам охнул и остался стоять на коленях, натужно кашляя и держась руками за ребра.
– Сломали, суки, ребро…
Всех пленников поставили на колени. Из микроавтобуса вылез средних лет мужчина в полувоенной одежде. На поясе пистолет в открытой кобуре, с торчащей наружу массивной рукоятью. Он подошел к пленникам и остановился напротив. Солнце светило прямо из-за его спины, поэтому лица было практически не разобрать. Было очевидно, что это – главный.
– Кто вы такие?
– Мы – сотрудники российского посольства, обладающие дипломатическим иммунитетом, – кривясь от боли, сказал по-арабски Рустам. – Ваши действия незаконны! Мы требуем…
– Заткни пасть, поганый пес… – громко произнес командир боевиков. – Вы не посланники, вы – шпионы! Подлые убийцы, помогающие Америке. Вы враги моего народа, приехавшие нас убивать… Но мы отомстим всем вам за это унижение!
Половцев не знал арабского, но в данном случае этого и не требовалось. Однако ненависть, с которой все это было сказано, показались Виктору наигранной, дежурной, будто главарь работал на публику. Ага, так и есть… Сбоку появился молодой парень, державший в руках маленькую видеокамеру. Значит, их берут в заложники и остается шанс…
В этот момент один из бандитов, обыскивавших салон автомобиля, протянул своему командиру папку с документами и что-то тихо сказал.
Рустам, услышав комментарий, вздрогнул и посмотрел на Половцева.
– Что он сказал? – тихо спросил Виктор.
– Что-то типа «это может быть важным».
– А, ну да, точно… – Половцев узнал свою папку, – так оно и есть. Нам конец…
Иллюзий больше не осталось. Эта мысль гильотиной рухнула вниз. Главарь бегло просмотрел бумаги, вытащенные из папки, после чего еще с минуту внимательно рассматривал стоявших на коленях пленников. Что-то изменилось в его лице. Неожиданно он заговорил на ломанном русском.