Обуза
Шрифт:
Пошатываясь, держась за руки, подруги пробирались среди веселящихся clubbers. Наташа вертела головой, пытаясь увидеть Романа – они с Риткой свалили, когда той стало плохо, но обещали вернутся. Парень, наверное, сидит и ждет.
– "Надо бы сказать, что мы уходим! – подумала девушка – Но, важнее увести отсюда Ритку!" Наташе показалось, что высокая широкоплечая фигура Ромки мелькнула в толпе, она бросила Риту, рванула в ту сторону… Видимо, обозналась….
Ритка, оставшись без поддержки, пошатнулась, и, что бы не упасть, ухватилась рукой
– Отвали! – визгливо крикнула ему Рита, но тут подоспела Наташа, и поволокла подругу к выходу.
На улице, вопреки ожиданиям, Ритке лучше не стало, и подруге пришлось прислонить ее к стене.
– Блин, я не помню, где метро! – пробормотала она, смотря по сторонам.
– Девчонки!
Наташа оглянулась, и ее губы растянулись в улыбке – их окликнул Ромка, тоже вышедший из клуба. Но парня заметила и Рита. Она отлипла от стены, оттолкнула Наташу, стоящую на ее пути, рванула к Роману, уткнулась лицом ему в грудь, и разрыдалась.
– О-о-о! – протянул парень – Понятно!
– В какой стороне метро? – спросила его Наташа
– Метро закрыто! Такси возьмем!– произнес Ромка.
Квартира, где жили подруги, была довольно далеко от центра, и такси туда обошлось бы дорого. Но раз Ромка предложил – пусть он и платит, решила Наташа. Они загрузили Риту на заднее сиденье, где она уткнулась в плечо подруги, и вырубилась. Рома сел на переднее пассажирское, и Наташа всю дорогу любовалась его затылком, и его профилем, если он поворачивал голову.
…Ритка так и не проснулась, и Ромке пришлось нести ее до квартиры. Вернее, до кровати в этой самой квартире.
– Пить не умеете? – спросил парень, скинув недвижную Риткину тушку на кровать. Не смотря на подкаченные мускулы и занятия спортом Ромка устал, неся девушку на второй этаж. Хрупкая блондинка оказалась тяжеловатой, и от этого парень немного злился.
Наташа не ответила.
Пока она снимала с подруги туфли, и укрывала одеялом, парень осмотрелся. Комната как комната, обычная девчачья, ничем не примечательная, кроме множества рисунков на стенах, на листах разного размера, и исполненная в разной технике – и карандаш, и акварель, и масло.
– Кто из вас рисует? – снова спросил он.
– Обе! – ответила Наташа, и предложила – Пошли на кухню, у нас бухло еще осталось.
И вышла из комнаты, слегка притормозив у порога, что бы щелкнуть выключателем. Роману ничего не оставалось, как пойти за девушкой.
Он остановился у двери в кухню, смотря с вялым интересом на Наташу, которая достала из холодильника начатую бутылку вина. При этом, она тоже взглянула на парня, и их взоры встретились. Наташа поставила вино на стол, подошла к Ромке, обхватила его за шею, и поцеловала.
Глава вторая
Ноябрь 2022, Сланцы
Сланцы – тихий чистый городок, летом утопающий в зелени. Сейчас, в ноябре, он,
В больнице, у двери с табличкой «Отделение интенсивной терапии» стояли невысокая пухленькая блондинка с заплаканным лицом, лет сорока, и неприметный худой мужичок в кепке, с обеспокоенным, и немного испуганным, видом. Дверь открылась, вышел доктор, красивый мужчина лет тридцати в голубой медицинской форме. Он был высок, поэтому смотрел на пару сверху вниз. При виде врача женщина заплакала.
– Доченька моя! – пробормотала она сквозь рыдания – Дмитрий Иванович, можно мне ее увидеть?
– Нет! В реанимацию посторонним нельзя! – спокойно и равнодушно ответил доктор. Блондинку его тон шокировал – как можно быть таким бессердечным?
– Я не посторонняя! Я мать! – укоризненно вскрикнула она. Доктор попытался пройти дальше, но женщина застыла на его пути, как незыблемая скала.
– Кать, успокойся, ну…! – бубнил ее спутник – Она жива, и слава Богу! Увидишь еще! Нельзя в реанимацию, ну! Ты больных беспокоишь, кричишь!
– Объясните, нормально объясните, что с моим ребенком? – продолжала наседать на доктора Катя.
– Так машина сбила… – растерянно произнес мужчина в кепке – он не понимал, почему Катя спрашивает то, о чем и так знает. Доктор же вопрос женщины понял, и повторил то, что ей, наверняка, уже объясняли.
– Она в коме! – сухо произнес он, стараясь на Катю не смотреть – Травма головы. Состояние тяжелое, без динамики. Прогноз пока делать рано.Идите домой, можете звонить, или завтра приходите!
Дмитрий Иванович вовсе не был равнодушным сухарем, и переживал за Катину дочку, возможно, не меньше самой Кати. Потому, что еще не оброс цинизмом, и сочувствовал свои пациентам. Потому, что в их маленьком городке аварии с тяжелыми последствии редкость, а пациенты впадают в кому еще реже. Потому, что и Катю, и ее дочку он хорошо знал – жили в одном доме. Потому, что…
Но, доктор знал, что с родственниками больных так и надо разговаривать – твердо и равнодушно. И поспешил ретироваться, что бы не продолжать неприятный разговор. Катя осталась стоять у двери в реанимацию.
– Пойдем, Кать, пойдем… – уговаривал ее спутник – Что тут стоять? Все равно помочь не можем. ПозвОним, чуток подождем, и позвОним. А завтра опять придем.
– Доченька! Наташа! – горестно произнесла женщина, и позволила себя увести.
А в палате реанимации осталась лежать девушка, обритая на лысо, и с закрытыми глазами. От ее руки отходит тонкая трубка капельницы, стоящей у койки. И в ее горле тоже трубочка, тянущаяся к аппарату ИВЛ, стоящему рядом.