Обвенчанные дважды
Шрифт:
— Не натвори глупостей, Майкл. То, что в своей школе ты лучше всех фехтовал и стрелял из пистолета, не поможет тебе в Египте. Держись подальше от опасностей.
Майкл поцеловал в щеку эту маленькую властную женщину, которую обожал с самого детства. Душа лондонского света, она была умной и немного деспотичной, но вместе с тем умела подчиняться, когда того требовали обстоятельства.
— Я думаю, в ближайшие недели матушке очень понадобится твоя поддержка. Ты сможешь быть сильной ради нее?
— Конечно, смогу. Но я буду с нетерпением ждать приезда твоей сестры
Майкл вдруг испытал незнакомое ранее чувство — когда к горлу подступают слезы, и резко отвернулся, чтобы тетушка не заметила его слабости.
— Мне нечего бояться за себя. Я больше тревожусь за отца, — произнес он наконец. — Я изо всех сил убеждал мать в том, что он жив, но мы-то с тобой знаем, что он, возможно… — больше Майклу не удалось выговорить ни слова.
Подойдя ближе, проницательная маленькая женщина заглянула в лицо Майкла и прижалась к его щеке.
— Я знаю, Майкл… Я знаю, каково тебе сейчас.
— Я не должен думать об этом, — ответил юноша, расправляя плечи и словно собираясь с силами. — Для того чтобы помочь отцу, мне понадобится ясная голова.
— Отбрось свои страхи и выполняй то, что велит тебе долг, — ободряюще сказала леди Мэри. — Когда ты отправляешься?
— Я сейчас же велю Уильяму собрать багаж. Через час я выеду в Саутгемптон и сяду на первый же корабль, отплывающий в Египет.
Леди Мэри сжала ему руку.
— Будь крайне осторожен, Майкл. Люди, похитившие твоего отца, опасны. Не делай поспешных, необдуманных шагов. Я буду ждать твоего скорого возвращения — вместе с отцом.
— Не знаю, сколько времени это займет, тетя Мэри, поскольку без отца я не вернусь.
— Ты ведь будешь писать нам и сообщать о том, как продвигаются поиски?
— При каждом удобном случае. Стараясь вернуть самообладание, леди Мэри вымученно улыбнулась.
— Я рассчитываю, что ты непременно будешь на моем весеннем балу, отважный путешественник!
— Я вывернусь для этого наизнанку, — обнял ее Майкл.
Глаза женщины наполнились слезами, но ей все же удалось сохранить на лице спокойное выражение.
— Мне бы не хотелось объяснять всем моим гостям женского пола, почему тебя нет на моем приеме. Так что постарайся не подвести меня.
— Если будет хоть малейшая возможность, мы еще станцуем с тобой на этом балу.
3
Леди Мэллори Стэнхоуп вихрем влетела в гостиную, глаза ее сияли от возбуждения.
— Мама, папа, вы здесь? — Ища родителей, она обвела комнату взглядом, но не увидела никого, кроме своей кузины Фиби, сидевшей у окна на стуле с прямой высокой спинкой. В руке ее было зажато письмо. Спина Мэллори непроизвольно напряглась, восторженное выражение с ее лица будто бы стерли тряпкой.
— Мэллори, воспитанным леди не пристало появляться в комнате подобным образом, — с отсутствующим видом отчеканила Фиби Берд.
Мэллори попыталась заглянуть ей в глаза. Было видно,
Кузина Фиби поселилась в Стонридж-хаусе, когда девочке исполнилось пять лет. Вскоре после этого родители Мэллори отправились в свои бесконечные путешествия, оставив дочь на попечение Фиби. Именно ее руки утирали слезы Мэллори, когда та была еще ребенком, именно Фиби ухаживала за девочкой, когда та болела. Приживалка, которой к тому же платили, она тем не менее стала единственной и настоящей матерью для Мэллори.
— Извините, кузина Фиби. Мне почудился стук кареты во дворе, когда я одевалась. Я и решила посмотреть, не родители ли это — они ведь писали, что приедут именно сегодня.
Фиби ответила не сразу, сначала она взглянула на письмо, зажатое в ее руке. Вот уже десять лет, как Тайлер и Джулия не видели свою дочь. Десять лет равнодушного пренебрежения, которое Фиби изо всех сил пыталась скрыть от их же ребенка… Ну как объяснить молоденькой девушке, что родители не любят ее? По их мнению, коли уж случилось так, что она не родилась мальчиком, она могла и вовсе не появляться на свет.
— Ты ошиблась, — сказала она наконец, — это не родители. Это всего лишь почтальон. Он принес письмо.
Шурша юбками, Мэллори пересекла комнату и опустилась на колени возле кузины, гладя ее тонкую морщинистую руку.
— Что случилось? — с тревогой спросила она. — Что-нибудь с мамой и папой? Какое-то несчастье?
Фиби смотрела на Мэллори, стараясь не показывать свою любовь к ней. Девушка, не зная того, была уже настоящей красавицей, и Фиби начинала опасаться за ее будущее. Нежная, без единого изъяна кожа, золотисто-рыжие волосы, блестевшие, словно языки пламени, прелестное лицо и фиалково-синие глаза, сиявшие так, что, стоя в нескольких шагах от нее, было трудно угадать, какого они цвета. Каждое движение ее стройного тела было отточено, словно девушка долго репетировала, однако грациозность Мэллори была совершенно естественной.
— О нет, дитя мое! — заверила ее кузина. — Твои отец и мать чувствуют себя превосходно. — При этом Фиби не удалось скрыть горечь, прозвучавшую в последних словах.
Мэллори продолжала испытующе глядеть на кузину.
— Разве они не приедут? — В голосе девушки прозвучали разочарование и горечь, копившиеся в ней на протяжении многих лет одиночества.
— Нет, дитя, — мягко ответила Фиби. — Они вынуждены вернуться в Египет. Похоже, у них возникли разногласия с египетским правительством по поводу того, кому принадлежат найденные ими археологические ценности. Теперь они конфискованы. Твои родители весьма обеспокоены и уже отплыли в Египет.