Обвиняемый
Шрифт:
– …Мода Средневековья?.. Да, конечно… Яркие цвета, пестрые сочетания… Думаю, это был их своебразный цветовой язык… Как на крыльях бабочек… Но не обязательно – чтобы приманивать друг друга… Может быть, старинные мужчины и женщины просто выражали таким образом то, что они чувствовали друг к другу… А в наши дни?.. Нет, чувства остались те же самые… Но победила протестантская этика, которая учит скрывать чувства… Наши строгие пиджаки и жакеты – это, скорее всего, способ скрывать наши чувства друг к другу…
Подругу Дебору кто-то окликнул – она
Кристина смотрела на него внимательно и – или ему показалось? – слегка брезгливо. Он не видел ее все лето. Она убрала волосы за уши – вот в чем все дело! Стала точной копией матери – той, десять лет назад, пытавшейся завести непослушный автомобиль. Посылавшей ему сигнал через дрожь пальцев на ключе зажигания, через провода и искры.
– У тебя новый друг? Тоже из Европы? Рогойский – отдает чем-то славянским.
– Уверяет, что поляк. Хотя приехал из Украины. Город Львов – на чьей территории? Зовет поехать к нему в гости следующим летом, познакомиться с родителями. Они оба – музыканты.
– Обязательно поезжай. У меня есть альбом с видами средневекового Львова, потрясающая архитектура. Я тебе принесу на следующую лекцию.
– Спасибо. Но я подумала… Ты сказал, что в Средневековье одежда выражала чувства людей…
– Да. Мне это недавно пришло в голову…
– А как бы ты…
– Ну? Спрашивай, не бойся…
– Как бы ты оделся сегодня, если бы…
– Да?..
– Если бы тебе надо было выразить свои чувства к маме?
Коридор почти опустел. Только польско-украинский ухажер с независимым видом маячил вдали. Кристина смотрела серьезно, как экзаменатор, занесший перо над ведомостью, задавший последний вопрос – на засыпку.
– На голову… – начал профессор Скиллер, внезапно превращенный в студента, – на голову я бы напялил гордый зеленый берет с черным страусовым пером. Перчатки были бы из плотной оленьей кожи. Такие надевают, когда предстоит прикоснуться к чему-то очень горячему или очень холодному. Штаны – такие, как у Петруччо в фильме?Укрощение строптивой?. Камзол – с разрезами. Тоже черный или темно-синий. Но в разрезах…
– Да?..
– В разрезах мелькает красное. Как пламя. Сильное старинное пламя.
Кристина задумалась. Недоверчиво покачала головой. Ничего не сказав, пошла прочь, к поджидавшему ее посланцу из средневековой Европы.
Кинокадры 3-4. Страхование жизни
Первый осенний снежок. Припудренные им парики на головах редких прохожих. Остекленевшие веточки кустов, редкие красные ягоды, забытые птицами. Снежинки колотятся о вывеску над дверями двухэтажного здания:?Страховая контора?Живи без забот??.
Из подъехавшего рыдвана выходит девушка в белом кожаном полушубке, достает с заднего сиденья складное инвалидное кресло-каталку. Снежок пытается добавить седины пучку ее черных волос. Правая дверца приоткрывается, появляется нога в теплом сапоге, резиновый наконечник палки-костыля. Старушка подтягивается на руках, старательно переваливает
Открываются двери лифта.
Девушка вкатывает кресло внутрь, с трудом протискивается вслед за ним.
Служащий страховой конторы встречает посетительниц на втором этаже. Деликатными щелчками сбивает снежинки с мехового воротника шубейки, ведет к своему столу. Все бумаги и документы, видимо, обговорены и подготовлены заранее. Осталось только прочесть и подписать.
Крупным планом мелькают имена: миссис Стелла Кассини, мисс Дебора Кассини. Подписи. Полная сумма страховки: 500000 долларов.
Служащий счастлив. Пожимает руки обеим.?Мисс Кассини, берите пример со своей бабушки, живите долго-долго. Чтобы нам никогда не пришлось выплачивать ей эту солидную сумму, хе-хе?.
Рыдван выезжает со стоянки. Постанывая, погромыхивая, катит по улицам пригорода. Снег уже перестал, улегся на мостовой тонким ковриком. Впечатывая в него узор шин пятидесятилетней давности, автомобиль въезжает на стоянку внутри жилого комплекса. Объявление:?Сдаются квартиры?.
Повторяется процедура высадки: инвалидная коляска, палка-костыль, подтягивание на руках.
Но внутри квартиры все вдруг меняется.
Старушка восстает из кресла легко, как Лазарь из гроба. Палка падает в одну сторону, седой парик летит в другую. Девушка скинула шубейку, хлопочет с тарелками и ножами. Ее голубая блузка и желтая юбка проносятся по гостиной, как праздник независимой Украины.
Старушка, помолодев лет на тридцать, достает из холодильника кастрюльку, ставит на плиту разогревать. Потом поднимает к свету бутылку белого вина. Наполовину полная или наполовину пустая? Вечная неразрешимая дилемма.
4. Вечер с Марго
Ресторан стоял у самой реки. Летний сезон кончился, народу было мало. Их заветный столик у окна пустовал, ждал их чуть укоризненно – что ж так долго? С другого берега по темной воде прилетел печальный гудок. Цепочка светящихся вагонных окошек медленно уползала в горную расщелину. Там – Грегори вспомнил – таилась упрятанная в горах знаменитая военная академия. И каждую весну – вот уже почти два века – печальные корабли и поезда увозили ее выпускников под пули врагов, радостно поджидавших их во всех пыльных уголках обоих полушарий.
– Я возьму крабов по-каджунски, – сказала Марго. – Или лучше лингвинью. А ты?
Официантка принесла им коктейли, украшенные бумажными зонтиками, приняла заказ, одобрительно качнула кружевным венчиком, исчезла. Немолодая парочка за соседним столиком нежным шепотом обсуждала свалившееся на них счастье.
– Ну вот, моя агентура наконец-то дозналась о замыслах неприятеля, – сказала Марго. – Наступление на тебя пойдет двумя колоннами. Будут выдвинуты два обвинения – одно другого противнее. Нужно заранее заняться строительством оборонительных сооружений. Возводить Китайскую стену, линию Мажино, Атлантический вал. На все это понадобится время, силы, деньги. Ты готов?