Объятия перламутра

Дефи Мелисса

– Спасибо, только я не одна, - ответила травница и кивнула на мужчину, стоявшего за кустами. Милое лицо девушки тут же преобразилось, выразив недовольство этим неожиданным появлением.
– Значит, вы знакомы, - подтвердила свою догадку Мирана.

– Мы с милашкой виделись вчера днем, - сказал мужчина, не переставая теребить руку. На рубашке уже проступили кровавые пятна.

– И лучше бы мы не встречались, - ответила девушка. – Что с ним такое?

– Ты лучше впусти нас в дом, нечего такие разговоры на улице вести, - посоветовала Мирана, и Лили нехотя

пригласила их внутрь.
– Так почему ты злишься на этого мужчину?

– На Чона, - вставил посетитель.
– Мое имя Чон, - несмотря на зудящую руку и испарину, покрывавшую все тело, Чон попытался игриво подмигнуть Лили.

– Вы шлепнули меня ниже спины, словно легкодоступную девчонку!
– воскликнула девушка и в защитном жесте скрестила руки на груди.

– Я бы еще и ущипнул, - пробормотал Чон, немного пошатнувшись и, потеряв остатки контроля, принялся яростно терзать руку.

– Значит, оскорбленная девичья честь, - задумчиво произнесла Мирана.
– Лили, а о чем ты подумала в тот момент?

– Что он неотесанный мужлан, - ответила девушка с подозрением осматривая посетителя.

– Это безусловно, - согласилась травница.
– А еще?

– Что пусть бы рука у него отсохла, - обиженно пробормотала хозяйка дома.

– Понятно, - вздохнула Мирана, потом подошла к бедняге и опять закатала рукав его рубашки.
– Теперь посмотри на это. Через пару дней он дочешет руку до кости.

– А причем тут я?
– удивилась девушка.
– Он, наверное, в крапиву залез или еще куда.

– Ты видела, чтобы кто-нибудь из-за крапивы себя так истязал?
– спросила травница.
– Тащи стул и веревку.

– Зачем?

– Нужно связать беднягу, чтобы не чесался, - разъяснила знахарка.

Путем уговоров и угроз Мирана таки смогла привязать Чона к деревянному стулу. Но сидеть спокойно пострадавший не мог. Он все время ерзал, словно сидел на гвоздях. После того, как травница обезопасила Чона от дальнейших самоистязаний, она обработала пострадавшую руку заготовленной для подобных случаев мазью и отвела Лили в кухню. Она часто бывала в этом доме и, не стесняясь, сама налила молока из глиняного кувшина в две кружки. Лили непонимающе приняла молоко из рук травницы, ожидая разъяснений. А Мирана и не знала, как завести такой сложный разговор, но с чего-то нужно было начинать.

– Я помню тебя еще светловолосой малышкой. Помню, как в этот дом пришла беда, - на этих словах Лили еще сильнее нахмурилась: девушка никогда не говорила о смерти своей матери.
– Помню, как твой отец запивал горе моими сборами, а через четыре года не стало и его. Милая, тебе всего двадцать лет, а ты уже столько всего пережила. А теперь еще и эти чудеса…

– Не понимаю, - прошептала Лили.
– К чему ты все это?

– Вчера ко мне заглянул ежик с рыжими иголками, - произнесла травница, и на щеках Лили проступил румянец.
– Забавный ежик, такой пятнистый, словно над ним кто-то поколдовал. А неделю назад, в грозу, зажглись все факелы на нашей улице.
– Девушка смотрела в пол, ничего не отвечая, так что травница продолжила: -

Все разом, представляешь?

– Я тоже это видела, - пробормотала девушка.

– А в прошлом месяце ты приходила ко мне в гости, помнишь?

– Я честно не знаю, что тогда произошло!
– воскликнула Лили, теряя самообладание.
– Я только повернулась, а малина вдруг стала крыжовником!

– Зато я знаю, - мягко произнесла травница.
– Лили, в тебе проснулась ведьмовская сила.
– Девушка молча отвернулась к окну и обхватила себя руками. Слова соседки лишь подтвердили ее собственные опасения. Мирана сзади подошла к девушке и тихо продолжила: -Так иногда бывает. Очень редко. Когда у ведьмы нет преемницы и род прерывается, ее магия ищет чистую душу и остается с ней. Так сохраняется баланс силы.

– Я об этом не просила, - пробормотала девушка.

Минуту на кухне царила тишина, только за окном пели лесные птицы, а в прихожей раздавался скрип стула.

– Что же это получается? Это я его так? Но я же не хотела. То есть хотела, но не всерьез, - забормотала Лили.

– Нужно все исправить, - заявила травница.

– Но как?

– Я не ведьма, милая, - развела руками женщина.
– Но, думаю, если ты лишь захотела, чтобы его рука отсохла, то будет достаточно всем сердцем пожелать обратного.

Лили, тяжело вздохнув, кивнула. Собравшись с силами, она вернулась назад, в прихожую. Мирана тихонечко последовала за ней. С первого раза ничего не получилось, не получилось и с пятого. Чон скулил, жаловался, просил его развязать, а его затуманенный разум тем временем наконец осмыслил, что же такое произошло.

– Так это ты!
– прошептал мужчина.
– Ты навела порчу! За что?

– За то, что руки распускал, - ответила за девушку травница. Мужчина медленно моргнул, пытаясь собрать крупицы разбегающихся мыслей.

– Прости меня! Я же не знал, что ты ведьма.

– Если бы я не была ведьмой, мне бы все равно это не понравилось, - ответила Лили.

– Я больше не буду! Я больше никого не трону!
– взмолился Чон.
– Пожалуйста, прости меня!
– Зуд сводил мужчину с ума. Если ему не помочь, он может лишиться не только руки, но и рассудка. Но Мирана не подгоняла Лили: она прекрасно понимала, что нельзя давить на ведьму, тем более необученную.

Девушка долго смотрела в глаза мужчины, и в конечном итоге смогла-таки найти нужную струну в своей душе.

– Я тебя прощаю, - твердо сказала Лили и присела рядом с Чоном. Затем развязала руки мужчины, взяла его ладони в свои и зажмурилась. Лицо Чона просветлело, морщины на лбу разгладились, и Мирана вздохнула с облегчением.

– Помни, Чон, - строго проговорила травница, - Ты больше никого не тронешь!

– Конечно!
– закивал энергично моряк.
– Спасибо вам! Спасибо!

Теперь Чон лучился счастьем и еще сто раз поблагодарил за спасение. Затем моряк пригладил перед темным окном волосы, поправил жилетку и рубаху. Ему не терпелось отпраздновать свое исцеление в таверне, куда он пригласил и травницу, и молодую ведьму.