Объятые страхом

Вул Стефан

Поля охватил энтузиазм:

— Самая большая пустыня в мире неизбежно должна была превратиться в самую большую нацию. Необходимо было начать с нуля, с чистой страницы! Вопрос состоял не в том, чтобы противопоставить современную цивилизацию старым и неповоротливым структурам. Наши предки умели смотреть далеко вперед! Сверхобработанная и сверхиндустриализированная территория, залитая солнцем, могла возникнуть только там, где все было искусственным. Афранса…

— Если ты продолжишь в том же духе, то закончишь пением национального гимна, — съязвил

Бруно. — Нет большего патриота, чем сенегалец! Успокойся, старина! — И неожиданно сурово продолжил: — Ты, мечтатель, уже забыл, откуда прибыл и где находишься сейчас! Вот уже шесть месяцев, как существует только один шовинизм на всей планете. И как ни странно, это не американский, русский или китайский шовинизм. Это шовинизм скатов!

Негр наморщил лоб.

— Кто может сказать что-либо наверняка?! Возможно, нам удастся наладить контакт с этими скатами! Им — море, нам — твердая земля! Плодотворное сотрудничество! Я думаю…

— Но они думают по-другому! Ты все еще продолжаешь мечтать, забыв о сотнях миллионов людей, погибших в одно мгновение! Не может быть мира между нашими расами. Или они, или мы.

Поль Назер опустил голову.

— У меня ощущение, что первую партию выиграли они.

Бруно встал и похлопал друга по плечу.

— Не падай духом. Я пристрою тебя в мое подразделение. Я тебе уже сказал, что ты произведен в чин капитана?

Поль встал по стойке «смирно» и отдал честь.

— Кончай паясничать, а то отправлю тебя в интендантскую службу. И все дни ты проведешь, занимаясь описями, списками и подсчетом инвентаря.

— Не шути так! Ты же знаешь, что я прихожу в ужас от кабинетной работы.

Они вышли из бара, затем перешли через пропасть с бурлящей внизу водой.

— Помнишь трассу водного кросса? — с грустью спросил Поль.

— Отчасти благодаря твоим спортивным достижениям мне и удалось решить вопрос о твоем переводе сюда, — признался Бруно. — Можешь считать себя членом подводной команды. Водный кросс — детские игрушки по сравнению с тем, что тебя ожидает!

— Повеселимся! — с горечью пошутил Поль.

Спустившись на несколько ступенек, они сели в двухместный автомобиль. Машина тронулась, свернула на трассу со светящимися стенами. По дороге им попадались военные транспорты с подразделениями подводных пловцов в униформах различного цвета. Поль вытаращил глаза.

— Уже идут бои? — спросил он.

— Кое-где, вероятно, да, но оборонительного характера. Поль почесал подбородок.

— Но, черт побери, мы находимся по крайней мере в тысяче килостадиев от ближайшего побережья! Как…

— По каналам водоснабжения, дуралей! Выход прямо в морские глубины после путешествия в тысячу килостадиев под водой.

Они проехали по мосту над круглым озером диаметром в тридцать стадиев. Поль прикинул глубину и скорчил гримасу. Затем, вцепившись в сиденье, закричал:

— Бруно, смотри, акулы!

Бруно бросил небрежный взгляд. Огромные акулы сновали среди пены.

— Замаскированные

подводные лодки, — объяснил он. — Неплохо, как думаешь? Но ты еще не то увидишь! На глубинах в десять-одиннадцать стадиев мы предполагаем создать базы в виде невиданного морского чудовища.

Поль вытер лоб и закрыл глаза. Открыл он их только после остановки автомобиля. Следуя за Бруно, пересек просторный внутренний дворик. Бруно показал часовому различные бумаги, и тот пропустил их.

— Этот тип одет по всем правилам, — заметил Поль. — Но меня это не восхищает. Нет ли у вас униформы креветок для подразделений пигмеев?

— Вначале всех это очень забавляло, — весело улыбнулся Бруно. — Называли происходящее «карнавальной войной». Но, уверяю тебя, когда я должен надевать мой скафандр в форме осьминога, то с трудом сдерживаюсь, чтобы не стучать зубами от страха раньше времени. Необходимо находиться в воде многие часы подряд. Пластик не поглощает пот, поэтому промокаешь до нитки и, как следствие, коченеешь несмотря на подогрев.

Бруно представил Поля какому-то младшему офицеру, который через две минуты, после того как машина провела идентификацию, уже держал в руках военный билет журналиста. Затем билет вновь поместил в машину, которая с шумом проглотила его, замигала различными разноцветными лампочками и «выплюнула» наконец металлический браслет и униформу.

Поль пошел переодеваться в соседнюю комнату, положив гражданскую одежду в ящик, откуда машина «слизала» ее словно языком.

Бруно провел друга через вереницу просторных комнат, стены которых были увешаны картами, схемами и фотографиями. В одной из них два человека сидели на стульях перед гигантским стеклянным экраном, закрывающим всю стену.

— Давай ускорим твое обучение, — предложил Бруно. Он нажал на кнопку, встроенную в подлокотник кресла.

Экран засветился, и на нем появились подводные пейзажи. Цветовая гамма, объемность и четкость были такими, что создавалось ощущение, будто океанские глубины находятся сразу за стеклом. Казалось, разбей стекло — и вода хлынет в зал. Невидимый диктор говорил:

«Эти кадры были сняты возле мавританского острова Тидра. Привыкайте к виду существ, с которыми вскоре вам придется бороться. Аппараты…»

Бруно уменьшил звук и уже сам продолжил комментарий новостей. Появился гигантский диск, который, почти полностью заполнив весь экран, выпустил из своего рода шлюза около пятидесяти скатов. Подводные создания были покрыты металлическим панцирем.

— Это не металл, — пояснил Бруно, — а пластиковое покрытие, более твердое, чем какой-либо металлический сплав. Только совсем недавно нам удалось изобрести оружие, способное пробивать эту индивидуальную чудо-броню.

Снимая эти кадры, оператор, без всякого сомнения, подвергался огромному риску. Скаты стали кружить над затопленной водозаборной станцией, затем сделали в ней пролом и проникли в каналы водоснабжения.