Объявляется посадка на рейс...
Шрифт:
— А Мустафа где жил?
— Он как раз снимал, не знаю точно, где. Иногда опаздывал, сделаешь ему замечание, а он в ответ: «Автобусы редко ходят, поэтому задержался».
— Точный адрес знаете?
— Нет.
Адрес-то можно будет узнать через паспортный стол милиции, Мустафа же регистрировался в Москве. Не такой это ценный сотрудник, чтобы его взяли на работу, будь он нелегалом. А может, кто-нибудь из сотрудников знает.
— Лифт работает? — спросил он, глядя на верхушку небоскреба.
— Еще нет, — со смехом ответил администратор. —
По пути раза два им попадались спускающиеся рабочие. Администратор говорил им про гибель Мустафы, спрашивал, с кем из сотрудников тот дружил, чаще всего общался. Строители недоуменно пожимали плечами. Иногда с кем-то вместе ездил в мечеть, один раз ходил со всеми на футбол, когда приезжала турецкая команда. Ситуацию прояснили лишь отделочники, окопавшиеся на десятом этаже, их было четверо. Они сказали, что Кемаль постоянно общался с водителем бетономешалки Гекденизом.
Новость удивила администратора, на обратном пути он объяснил, почему:
— Гекдениз тут самый старший, ему сорок восемь лет. К тому же он такой нелюдим. Странно, что он и Мустафа подружились.
— Где сейчас водитель?
— За цементом поехал. Наверное, скоро вернется. Он иногда задерживается, когда пробки большие, а так — вот-вот приедет. Если желаете, можем ему позвонить.
Он достал из кармана мобильник, однако Корешков остановил его:
— Не надо звонить. Я даже не продумал вопросы, которые хочу задать.
«Действительно непонятно, о чем с ним сейчас разговаривать, — подумал Андрей. — Начнешь расспрашивать, можно, чего доброго, спугнуть. Вряд ли у такого типчика, как Мустафа, с кем-то могут быть искренние дружеские отношения. Вероятно, занимались какими-либо махинациями. Для начала придется за этим Гекденизом последить».
— Где живет ваш водитель?
— В общежитии. У него там отдельная комната, он любит тишину.
— Машину, на которой работает, он где держит?
— Эту бетономешалку мы арендуем в «Спецтрансце-менте». У них после смены и оставляет. Но иной раз туда не едет. Все-таки мы работаем в три смены, не хочется ночью ехать. Оставлять машину здесь смысла нет. Поедет к себе в общежитие, там под окнами и поставит. Всем удобно.
— Какие-нибудь особенности в его поведении или в работе вас настораживали?
— Нет. Работник как работник.
Андрей записал адрес общежития, решив поговорить с комендантом. Тот, наверное, больше знает, как жилец проводит свободное время.
— Вы не говорите, пожалуйста, водителю про то, что я им интересовался, — попросил Корешков администратора.
— А про гибель Мустафы сказать?
— Так рабочие уже знают. Теперь все равно не скроешь.
— Это точно. И скажите, пожалуйста, мне номер вашего мобильника. Вдруг возникнут какие-нибудь вопросы…
На обратном пути Корешкову не пришлось делать никакого крюка: он как раз проезжал мимо общежития, занимавшего два подъезда в стандартной девятиэтажке.
Андрей туманно представлял себе функции коменданта и почему-то думал, что на месте его
Кабинет коменданта занимал кухню однокомнатной квартиры на первом этаже. Когда Корешков вошел, Василиса Карповна с равнодушным видом разглядывала глянцевый журнал. Это была блондинка среднего возраста с озабоченным, можно сказать, хмурым лицом, на котором ясно читалось, что ее одолевают такие проблемы, какие другим людям и не снились. Корешков сразу представился, сказал, что сейчас тесно сотрудничает с милицией. Узнав это, комендант заметно подобрела и предложила уважаемому гостю присесть.
Андрей спросил, знала ли она Мустафу, даже попытался описать его внешность.
— Нет, такого не припомню. К ним часто заходят в гости всякие друзья. Всех не упомнишь.
Что касается шофера Гекдениза, то его Василиса Карповна знала хорошо, считала его человеком степенным и рассудительным. Иногда видела, как она выразилась, его «мельницу». Даже как-то он оставлял свою бетономешалку возле дома на ночь. Чтобы к нему кто-то приходил, не видела. Но иной раз какие-то незнакомцы поджидали его у подъезда. Гекдениз выходил, и они что-то обсуждали. Но такое случалось редко.
— А что случилось? — спросила она.
— Дело в том, что в Турции при невыясненных обстоятельствах погиб некто Мустафа Кемаль, которого Гекдениз хорошо знал. Полиция разыскивает убийц. Попросили, чтобы мы поспрашивали его московских знакомых. Может, они случайно что-нибудь знают. Но вы, Василиса Карповна, шоферу пока ничего не говорите, ни про Мустафу, ни про мой визит сюда.
— Насчет этого будьте спокойны.
Когда приближался к «Атланту», позвонила Мирдза:
— Ну, рассказывай, какие новости.
— Что-то я устаю от этого дела с Мустафой, — признался Андрей. — А главное, меня все время заносит в сторону. Уже меня не страховка интересует, с ней все ясно. Уже я должен разобраться со взрывом самолета.
— Конечно, должен. Ведь все это готовилось в Москве. Кстати, я тоже хочу внести посильную лепту в это дело.
— Каким образом?
— Завтра утром я прилетаю в Москву, и мы сможем сделать что-нибудь вместе. В понедельник в ФСБ состоится совещание, на котором я должна присутствовать, а в субботу и воскресенье свободна.
— А когда уезжаешь?
— Увы, сразу после совещания. Мой шеф прибудет в Москву в понедельник утром, а вечером мы вместе отчалим. Я же специально прилетаю пораньше, чтобы побыть с тобой.
— Молодец. Очень мудрое решение. Я тебя обязательно встречу. Только почему завтра? Насколько мне известно, среди рижских рейсов в Москву есть и вечерние.
— Я почему-то подумала, вдруг ты занят, и заказала на утро.
— Ах, негодница! — с шутливой строгостью закричал Корешков. — Значит, билета у тебя на руках еще нет. Тогда измени заказ — попроси билеты на сегодняшний вечер.