Обычная магия-3
Шрифт:
Монстр, продолжая орать на грани восприятия, ударил противника по голове. Удар оглушил видящего, и тот чуть не упал. Монстр тут же рванулся, унося в теле большой нож.
Несколько мгновений Руслан пытался прийти в себя. Опёрся на мойку. Пальцы нащупали увесистую разделочную доску. Видимо, ею монстр и приложил врага по голове. Да уж, тут магическая защита бессильна.
В голове гудело. Висок, в который пришёлся удар,
Руслан шагнул к женщине и проверил пульс. Жива. Хорошо.
Глянул на руку. Тёмное, липкое. Кровь. Попытался понять, его это кровь или несчастной хозяйки квартиры. Не понял.
Да и не важно. Ей помогут, спецы вот-вот появятся. А сам Руслан ещё стоит на ногах — значит, надо идти за монстром. Там ведь ещё мужчина.
В глазах, оказывается, двоилось — Руслан больно врезался в дверной проём, ушибив плечо и многострадальную голову.
Неважно. Иди. Монстр там.
Монстр обнаружился в следующей комнате. Скрёбся в шкаф, в котором кто-то плакал.
Машинка. В коридоре валялась машинка. Значит, тут есть ребёнок.
Руслан бросился на монстра, опрокинул на пол и принялся вырезать знак изгнания прямо на твари.
— Не смей. Лезть. К детям.
Чудовище забилось, пытаясь скинуть видящего. Но ярость заставляла Руслана цепко держаться за вязкое тело.
Существо вдруг судорожно вздрогнуло, удлинило шею и вцепилось зубами человеку в ухо и в челюсть. Руслан закричал. Скорее от ярости, чем от боли. Нож застрял где-то в грудине монстра. И Руслан начал рвать длинную тощую чёрную шею руками.
Не смей жрать людей, тварь. Не смей врываться в дома к беззащитным людям. Не смей пугать ребёнка и делать больно его родителям у него на глазах. Не смей. Никогда.
От злости и боли потемнело в глазах.
Руслан нащупал нож, застрявший в теле монстра. Вырвал его и начал кромсать тонкую шею.
В следующую секунду в коридоре раздался шум — и в комнату вбежали незнакомцы, сияя знаками на одежде и оружии.
Руслан медленно поднялся. Голова монстра откатилась в сторону.
Ему в глаза светили фонариками. О чём-то спрашивали.
Руслан не понимал. То ли от напряжения, то ли от потери крови в голове было пусто и гулко. Он сжимал нож в правой руке и молча смотрел на суетящихся спецов.
— ...вколите
— Парень, ты в порядке?
— Это ученик Бьёрна.
— ...скорую вызывай...
— Тут ребёнок!
Здоровяк в бронежилете бережно извлёк из шкафа мелкого мальчишку, приговаривая:
— Всё хорошо! Злую бяку победили! Не бойся... всё хорошо.
Мальчик вцепился в спецотделовца и, судорожно всхлипывая, спросил:
— Где мама? И папа?
— Все живы, малец. Всё хорошо. Скажи спасибо вот этому парню.
Руслан хотел сказать, что не стоит его благодарить, лучше проверить, не пострадал ли ребёнок, шагнул в сторону здоровяка — и потерял сознание.
...Пришёл в себя Руслан в больнице. По ощущениям, он был слабым и ватным, но в общем-то здоровым.
Стоило вдохнуть поглубже, как в поле зрения появился Бьёрн.
— О, очнулся! Ты там, говорят, голыми руками чёрного человека порвал? Крут.
— Как те люди? — голос звучал хрипло, но более-менее отчётливо.
— Все живы. На реабилитации сейчас. Ты молодец.
— Весь в тебя, — Руслан хотел усмехнуться, но губы пересохли.
— Скажешь тоже! — фыркнул Бьёрн. — Я дурак что ли, на чёрного человека в одного переть?
Руслан пожал плечами. Попытался. И только тут ощутил повязку на правом плече и на голове.
— А со мной что?
— Растяжение. Кровопотеря, ясное дело. И новый шрам. Даже несколько. Ухо, как ни странно, уцелело!
Руслану стало любопытно, но не настолько, чтобы требовать у наставника зеркало.
— Там Славик твоих предков увёл перекусить. А Регину Сергей утащил туда же. А так все тебя ждали.
Бьёрн внимательно смотрел на ученика, словно имел в виду не совсем то, что говорил.
— Я понимаю, — отозвался Руслан. — Но по-другому было нельзя. Так что уж как мог, так и справился.
Бьёрн рассмеялся.
— Да уж, совсем самостоятельный ты у меня! Там, глядишь, и посвящение скоро!
— А ты кого ловил? Раз без связи был, значит, что-то важное выслеживал.
— Чёртову вьюссу гонял! И почти же догнал эту штуку!
Руслан слушал, как Бьёрн рассказывает о ночной погоне, и думал, что всё вокруг и как раньше, и совсем по-другому. Вот только никак не уловить, в чём разница. Возможно, в нём самом.