Обыграть судьбу
Шрифт:
— Ваше Высочество, — Хардон поднял голову, предпринимая ещё одну попытку остановить своенравную наследницу, — но как же ваша свадьба? Всё ведь уже оговорено.
— Я постараюсь вернуться в срок, — небрежно бросила Алисия через плечо, даже не удосужившись посмотреть на собеседника.
— Тогда я оставляю за собой право рассказать вашим родителям всю правду о происходящем. И сделаю это как можно быстрее, потому что не собираюсь проделывать обратный путь так же на лошади.
— Ой, — наследница махнула рукой, — да делайте уже всё, что считаете нужным.
Алисия поднялась на лошадь,
Не успели зеваки опомниться, как незнакомец на глазах изумлённой толпы выбежал в противоположные ворота, обратился в дракона и тут же взмыл ввысь. И пока все, дружно ахнув, провожали взглядом тёмную фигуру в небе, из помещения коменданта показался Алиар. Он направился в башню, а через какое — то время вышел оттуда в сопровождении Давира.
Здоровяк с ног до головы был закован в чёрные зачарованные доспехи, украшенные рунами и символами смерти. Поговаривали, их для него Алиар специально выпросил у Совета. За спиной великана в специальных ножнах находился двуручный меч. Давир послушно следовал за своим врачевателем. И вроде бы ничего необычного в этом не было, воин как воин, вот только вокруг него ползла серая дымка.
Глава 10. Тёмная Империя
Джим то приходила в сознание, то вновь впадала в беспамятство. Выныривала на короткое время из темноты и снова погружалась в её пучину. Сознание разрывалось между Светом и Тьмой, а тело не слушалось. А иногда, как вспышка, перед глазами начинали мелькать разные образы, и тогда Джим становилось страшно. И не было ни конца ни края этому кошмару. В такие моменты она хотела кричать, но каждый раз крик застревал где — то на полпути, в гортани. Хотела проснуться и не могла. Тогда она начинала метаться и стонать.
— Проснись, — прошелестел ветер. — Проснись! — звал голос, волнуя душу и заставляя сердце биться быстрее.
Джим вздрогнула. Открыла глаза и уставилась на высокий потолок, украшенный позолоченной лепниной. Перевела взгляд на огромный зарешёченный оконный проём, обрамлённый небольшими выступающими колоннами, за которым стояла беспросветная серая мгла. В комнате царил полумрак. Села на кровати и откинула одеяло. На ней была надета длинная женская сорочка. Осторожно дотронулась до шеи. Так и есть: странное украшение находилось на своём месте. В поисках застёжки тщательно ощупала обруч. Последнее, что она отчётливо помнила, так это то, что на них напали. И она утонула. Но как ни старалась, не могла вспомнить, что происходило после.
Осторожно свесила ноги и с интересом посмотрела в ту сторону, откуда доносились приглушённые голоса. В комнате была одна — единственная дверь, но зато какая: двухстворчатая, чуть ли не до самого потолка и вся сплошь украшенная императорскими символами.
«Что — о–о? Императорскими?»
Она поднялась на ноги и бросилась к двери.
Дверь открылась. И в помещение прошествовали слуги с огромными светильниками в руках. Комната тут же озарилась светом. Следом ворвались женщины: одна из них бросилась перестилать постель, другая — накрывать стол, а третья развешивала и раскладывала по полкам в огромном резном шкафу выглаженные чистые вещи.
Джим приподнялась на локтях, но вставать не спешила. К ней снова вернулось зрение. И она с великим подозрением взирала на всю эту активность в комнате. Рядом с ней кто — то остановился. Джим медленно перевела взгляд на незнакомца.
— Ну, здравствуй, Джим. — Царкиил Соптес наклонился и с лёгкостью поднял её на руки. — Рад видеть тебя в добром здравии! — Прошёл к кровати, уже застеленной чистым бельём, и осторожно посадил на неё девушку. — Я вижу, ты так и не поправилась, — доброжелательно улыбнулся, но его взгляд оставался напряжённым, — как была худышкой, так и осталась.
«Мой учитель по медитации. Здесь. Сейчас. — Осторожно перевела взгляд на императорские символы, вышитые на тяжёлых портьерах, вырезанные на спинке кровати, выгравированные на камне колонн возле окна. Теперь, когда в комнате стало светло, она их видела повсюду. И ошибки не могло быть, недаром она год за годом изучала историю мира, а это две империи и всё, что связано с ними. — Вот только каким образом я оказалась в императорском дворце?»
В комнату вошёл ещё один посетитель. Своим видом он напоминал аристократа и был того же возраста, что и учитель, по крайней мере, так казалось на первый взгляд. Мужчина остановился возле окна и терпеливо ожидал, пока слуги завершат свою работу. Джим встретилась с ним взглядом. Незнакомец приветственно кивнул.
— Оставьте нас! — приказал Царкиил Соптис, теряя терпение. — Позже придёте и завершите свои дела.
Испуганная челядь бросилась к выходу. И как только в комнату закрылась дверь, учитель по медитации обратился к Джим:
— Так уж вышло, что я единственное лицо, с кем ты знакома лично и в прошлом тесно общалась, поэтому именно мне выпала честь донести до тебя волю Его Императорского Величества. — Учитель прошёл к столику и налил в стакан воды, при этом счастливым он не выглядел. Залпом выпил. — И я здесь для того, чтобы ответить на все твои вопросы.
— Здесь, это где? — поинтересовалась Джим, решив окончательно убедиться в своих подозрениях.
— Ты находишься в Летней резиденции императора.
— Зачем я здесь?
— Ты, как единственная приёмная дочь Его Императорского Величества, в скором времени должна будешь выйти замуж за наследника государства Фириат.
— Что — о–о? — Джим поднялась с кровати. — Это, видно, шутка какая — то, да?
— Нет. Никаких шуток, — Царкиил взял с прикроватного столика кучу каких — то бумаг и передал их девушке, — я думал, ты уже ознакомилась с ними. — Джим недоверчиво взирала на кипу документов в своих руках и всё меньше понимала, что происходит. — Перед тобой копии. Оригиналы находятся у императора.