Оценщик. Том 2

Модус Илья Сергеевич

Словно в подтверждение последних слов термоядерного пособия по не самому высокоинтеллектуальному троллингу для посещавших класс личинок с отклонением в развитии, орк буквально обращался в пепел на моих глазах. Не представляю сколько упорства и мотивации было у этой двухметровой твари, раз он, кремируясь заживо, не орал во всю глотку, а попытался сражаться.

В конечном итоге, не добежав до нас пару метров, он рухнул на пол, так как его ноги превратились в пепел. Мгновение, и вместо грозного солдата противника перед нами лежала кучка пепла с кусками костей.

—

Убью-ю-ю-ю! — из огня выбежала еще одна фигура бодибилдерской ориентации.

Как и ее предшественник, предводитель орков буквально пылала желанием поквитаться с нами.

Ее ноги сгорели чуть раньше, но продержалась упорная дамочка, ползущая к нам на одних руках со злобным взглядом одного джедая, забывшего крем от загара при посещении планеты вулканов, подольше. Она ползла, оставляя после себя грязные потеки своих кишок и пепла, прожигая меня пронзительным взглядом. Честно говоря, уже даже я, бесчувственная пакостливая скотина подумывал о том, чтобы добить ее контрольным выстрелом, но пламя доделало свое дело. Богом клянусь, испанская Инквизиция душу дьяволу бы отдала за подобные файер-шоу в свое время.

Когда треснул от избыточного давления закипающего мозга череп, превратившись в шрапнель, Лолька поймала неуловимым движением осколок, летевший мне прямо в лицо.

— Вот это я называю: «Сгореть на работе», — хмыкнула искусственная девочка, бросив кусок кости в распространившееся по полу пламя.

Его интенсивность резко спадала, как будто перекрыли кран с подачей топлива для этой акции сожжения некачественной курсовой работы студента-генетика. И там, где еще секунды назад бушевало пламя поверх множества туш разумных, оставались лишь горы пепла и «непереработанных» костей.

— Лолька, — обратился я к гиноиду.

— Чего тебе, капитан? — девочка-робот с термоядерным сюрпризом так же как и я молча смотрела на то, как от сотен разумных остались лишь воспоминания и удобрения для посевной.

— Ты же понимаешь, что нам нужно разобраться в том, что это за боеприпасы и повторить их?

— Я уж думала ты и не попросишь, — хмыкнула Лолита. Андроид ударила тонюсенькой рукой по большой кнопке и багажное отделение захлопнулось. — Этот мир подкидывает нам слишком много загадок для того, чтобы их просто игнорировать.

— Ясно одно — пока здесь присутствуют те самые непонятные Эфирные, планам по колонизации сбыться не суждено, — пробормотал я, почувствовав, как под ногами дернулся пол.

Толчок был настолько сильным, что я едва не проломил корму нашего летательного аппарата. Лолита же даже с места не двинулась. Прорыв, молчаливой статуей торчащий рядом, словно исполинская статуя меха, который смог в сражение без фейлов, никак не реагировал на происходящее.

Я же подумал о том, что будь у Корпорации хотя бы отряд таких мехов, да с подобным вооружением, потребность в дорогостоящих и длительных работах по выращиванию суперсолдат вроде меня, отпадет как данность. Такие как Прорыв не оставят никому не шанса.

— Понятное дело, что нам нужны ответы, — совсем по-человечески пожала плечиками Лолька. — Разумеется,

никто так просто нам их не отдаст.

— Значит, как обычно, будем добиваться своего силой, — хрустнул я костяшками пальцев.

— Да, — утвердительно кивнула Лолька. — Вопрос лишь в том, стоит ли игра свеч, капитан.

— Не понял, — нахмурился я. — Ты на что намекаешь, тоска лоликонщика?

— Намеки? — дернула бровкой андроид. — О, нет, капитан, это не мое. Я прямо ставлю под сомнение целесообразность нашей миссии по передаче этой планеты Корпорации. Как минимум — до тех пор, пока мы не поймем в какую игру они с нами играют.

— Играют? — хмыкнул я. — Мечта педофила-технохентайщика, не обольщайся. Нас использовали и используют для того, чтобы преследовать собственные цели. Всегда так было и всегда так будет.

Не нравятся мне ее разговорчики. Ладно я, у меня мозги с широким кругозором. Но андроид, которая вроде бы как должна быть предана своим «создателям». Ладно, хорошо, может и не они ее создали. Но ведь какое-то отношение они к девочке-маньячке имеют?! Имеют. Хотелось бы знать какое…

— Так или иначе, капитан, я все больше прихожу к выводу, что Корпорация что-то сделала с моей памятью и подменила личностную матрицу, — заявила Лолька. — Если мои гипотезы оправдаются, то…

— То? — поинтересовался я.

— Не стой у меня на пути, капитан, — девочка любовно погладила ствол своего дробовика, висящего за спиной. — Раненных после себя я не оставляю.

— Ты же в курсе, что подобные фразочки, сказанные визуальной малолеткой приводят к двум последствиям: либо к истеричному смеху, либо к дрожанию поджилок? — поинтересовался я.

Лолька посмотрела мне в глаза.

Пару секунд мы устраивали битву взглядов, после чего она равнодушно пожала плечами:

— Я предупредила, капитан. Хоть ты и бестолочь, мне откровенно жаль будет тратить на тебя разрывной патрон.

— Прозвучало так, как будто бы ты намекаешь на свою симпатию ко мне, — усмехнулся я.

Вместо ответа, Лолька молча ушла к меху и с помощью прихваченного со склада провода, снова к нему подключилась. Мгновение, и синтетическая сопля надоедливая ушла в мир нолей и единиц.

Да уж. Похоже мелочь весьма обидчивой стала. И злопамятной.

Как бы ни привело это к проблемам…

* * *

После короткого, но весьма информативного диалога о наших дальнейших планах, который так и не привел всех присутствующих на борту глайдера к консенсусу, я направился в кабину пилота.

Кресло штурмана весьма удобное и просторное, что даже в броне я не чувствовал себя в тесноте. Размерами кабина не блистала, но два-три человека в ней могли разместиться без особых трудов. Нам с Хельмшмидтом этого пространства хватало за глаза.

Что ж…

Пусть лейтенант и неженка, считающая, что «Сделал гадость — на душе радость» не его девиз по жизни (ну да, ну да, покрутит носом и вольется в нашу злодейскую компанию!), но чего не отнять у этого потомка добродушных харакиристов, так того, что пилотировать он умеет.