Оценщик
Шрифт:
Хм, а неплохой, однако размерчик!
Без кожаного нагрудника все кажется больше.
Интересно, а там есть подкладки?
Или она искусственная, как говорила лолька?
Надо проверить…
Жамк!
Жамк!
— Капитан! — со свистом паровозного гудка Дари процедила сквозь зубы обращение ко мне и посмотрела глазами, в которых потрескались чуть ли не все капиляры. — Делать такое при стратеге…?! Это же…
«Идет получение охрененно большого количества очков злодеяний».
— … и вот, тогда-то принцесса сказала мне о вас, — старикашка, такое ощущение, будто вообще в рассказ ушел и живет в своей реальности. — Раз уж вы справились
Жамк.
— Я четвертую тебя! — пообещала мне Дари, когда рука все же покинула обитель женской красоты. — Как только выйдем отсюда… Очень хорошо, что ты не одел свои доспехи… Проткну и заморожу!
Эм…
Странный флирт с ее стороны, честно говоря.
— Не женское это дело — протыкать любимых, — авторитетно заявил я, слыша мысленный голос «Злодейки» о начислении новых очков.
Ох, как прекрасен этот миг!
Дамочка-то, оказывается еще полезная.
Есть еще сиськи в сиськовницах!
— Вы меня слушаете, вообще?! — визгливый голосок стратега и едва слышный удар кулаком по столу оторвал меня и Дари от борьбы взглядов.
— Конечно! — в лучших традициях Корпорации Зла я лгал напропалую.
«Идет начисление очков злодеяний».
— Повторите, что я вам сказал! — сухонький старикашка ткнул тощим пальцем, больше похожим на скелет, в Дари. — Сперва ты, безродная чернышка!
Оу…
А вот это ты зря, мужик.
Можешь идти уже копать себе яму, потому как обижать эту странную девушку могу только я.
И только за дело, а не по критериям ее происхождения.
Это уже вообще за гранью добра и зла.
— Я… Я…
На лице Дари все было написано.
И то, что он хочет пристукнуть этого гада и то, что нельзя этого делать — он же вроде не последний человек в королевстве.
Ох уж эти моральные терзания.
— Короче, старикан, — привлек я к себе внимания. — Если опустить весь тот словарный понос, который ты на нас вылил, то твой несмешной монолог сводится к следующему. Вы поперлись воевать, вам дали хороших и неиллюзорных, ваш принц похоже помер. Армейцев прижало так, что ты, спасая свою драгоценную тщедушную задницу, нашел повод, чтобы свалить в город побыстрее, бросив армию прикрывать твою трусливую задницу. И сейчас, пока где-то там, — я махнул рукой в произвольную сторону, подразумевая местоположение армии, — гибнут люди, которые ничего не могут противопоставить в пять раз более сильным, ловким и боеспособным оркам, ты приполз сюда, раздуваешь ноздри, словно паруса говенного фрегата. И сейчас у тебя горит жопа от того, что рассчитывал ты на армию, которая тут с какого-то хрена должна была быть, а получилось, что все это время воевал, простите, улепетывал ты не в ту сторону. И сейчас тебе снова нужен кто-то, чтобы спасти положение, пока ты будешь думать как свалить отсюда перед тем, как Михольд падет перед Армией Монстров. Однако, твой сморщенный мозг, что делает тебя еще более убогим, даже больше, чем твой старческий писюн, похожий на сухой стручок гороха, вместо гениальных планов ищет на ком бы сорваться. И ты выбрал в качестве груши для биться Дари. Но, чтобы ты знал, пенсионер, эта девушка — в моем отряде. И мы вместе сделали больше, чем ты с целой армией. Хотя… Знаешь, если ты считаешься здесь мастером войны, то у меня для тебя есть разочаровывающая правда — из тебя командир, как из дерьма — ледяной клинок. Поэтому, можешь сунуть таблеточку под язычок, выпить ромашкового чая и прекратить орать, пока тебя не послали
— Капитан, — прошептала Дари, глядя как глаза стратега наливаются кровью, а бакенбарды топорщатся как иголки на ежике. — Кажется, ты перестарался…
«Идет начисление неприлично огромного количества очков злодеяний!»
Да не, все нормально.
Сейчас этот дурачок обтечет и…
— ТРЕБУЮ ДУЭЛИ!!!!! — заверещала эта сушеная свининка, бросая мне в лицо своей латной перчаткой.
Отбросив ее в сторону, чтобы тяжелая вещица не попортила мне настроение, я зевнул.
— Ты металлоломом здесь не разбрасывайся, старикашка. Если есть желание, чтобы я набил тебе едало — только попроси. Но, лучше сделаем это на рассвете, я, наконец-то утомился и готов поспать…
— СТРАЖА!!!! ВЗЯТЬ ВРАЖЕСКОГО ШПИОНА!!!!
Оу… Ты серьезно, дядь?!
Глава 13
— Да не переживай ты так, капитан, — донесся до меня легка искаженный эхом каменного подземелья голос термоядерной лольки. — Я, конечно, не специалист, но, согласно всем медицинским справочникам имбецильность развивается исключительно в связи с задержкой роста мозга у ребенка в первые годы жизни. По имеющимся у меня данным взросление у вас происходило штатно, так что нет повода волноваться.
Мелкая дрянь.
— … С другой стороны — есть все шансы, что на вашем примере можно сделать медицинский прорыв, выявив феномен приобретенной имбецильности, — слова малявки безжалостны, как зубья Т-пилы. — Вы знали, что при модернизации простого солдата по программе «супер», та биомасса, которую вы зовете «Доктор Зло», проводит работы на головном мозге при помощи нейрочипа Системы блокируя ряд областей для того, чтобы придать психике более пластичную форму. Побочным эффектом является так называемый феномен «детского поведения», являющийся чем-то вроде выпускного клапана эмоций. У меня есть теория, что подобная модель поведения возникает при катарсисе личности, когда биомасса, лишенная нормального взросления, социализации, выстраивает свою личностную матрицу на основании поведения других представителей биомассы, либо изученной литературы, принимая их за истинные…
— Ты сейчас человечество биомассой назвала, а меня — большим ребенком? — уточнил я, закидывая руки за голову.
Лежать на холодном каменном полу темницы было не особенно приятно, однако вариантов мне предоставили немного.
Воняющий ссаниной, гнилью и подозрительно попискивающий какой-то живностью топчан из сена в углу камеры, либо пол.
Я выбрал наиболее приятное.
Да и спать на жестком полезно.
Вот бы еще строитель пол ровным делали.
Ах, месты, мечты…
— У тебя есть что возразить, капитан? — уточнила Лолита.
— Да. Какого протуберанца мы по разные стороны тюремной решетки? — поинтересовался я.
— Так уж вышло, что мне в процессор не пришла блестящая идея оскорбить местного вельможу, да еще военного чина, поэтому на меня его прихоть посчитаться с «дурным наемником» не распространилась. Да и к тому же, в Михольде запрещено сажать в темницу детей младше шестнадцати лет, — изрекла искусственная язвительная малолетка.
— Большое упущение, — зевнул я. — Такие чудные моменты жизни пропускают эти недоросли.