Очаг
Шрифт:
Спустя сорок минут и еще две чашки кофе я решил плюнуть и отправиться домой. Агент не придет, это уже очевидно. Наверное, что-то случилось, какие-то обстоятельства помешали назначенной встрече. А может быть, это я что-то напутал? Да нет же, все верно: Никольская, «Кофейный дом». Значит, у Беккера вышла какая-то накладка.
Попросив счет, я оставил в коленкоровой папочке оплату своего заказа и чаевые для улыбчивой девушки, терпеливо приносившей мне по кофейной чашке каждые пятнадцать минут. Направляясь к выходу, я снова окинул безнадежным взглядом полупустой
– Молодой человек!
Нагнавшая меня высокая девица в не по сезону коротенькой черной курточке и байкерских кожаных штанах выглядела несколько вызывающе. Разноцветная зелено-розово-фиолетовая челка, выбритые почти что наголо виски, ярко, словно углем, подведенные глаза. Крошечная металлическая заклепка в носу смахивает издалека на неопрятную бородавку. На шее – приметная татуировка в виде хитрого растительного орнамента. Картину эффектно дополняли уродливые бесформенные берцы на высокой шнуровке.
– Молодой человек, не подскажете, как пройти к метро?
– «Площадь Революции» – там, – махнул рукой я и отвернулся. Терпеть не могу уличных фриков. Не потому что они опасны, скорее, непредсказуемы. Подобная публика не брезгует побаловаться различными сомнительными веществами, под воздействием которых порою способна на неадекватные поступки. Лучше уж держаться от таких подальше.
– А ты меня не проводишь? – С ходу перейдя на «ты», незнакомка уверенно зашагала рядом. – Девушке опасно гулять одной в незнакомом городе.
Походка у девицы тоже оказалась своеобразная – шла она вразвалочку, немного при этом сутулясь. Так держатся штангисты-тяжеловесы или профессиональные спортсмены после длительной и изнурительной тренировки. Столь немодельная походка в исполнении молодой и довольно-таки стройной женщины показалась мне не то чтобы отталкивающей, а несколько неестественной. Я невольно отступил на полшага, но девица тут же пресекла попытку к бегству, крепко ухватив меня за локоть.
– Ты, кстати, на какой станции живешь? – деловито поинтересовалась она.
Я попытался высвободить руку, но тонкие пальцы держали цепко. Никогда не считал себя социофобом, однако подобная фамильярность со стороны незнакомых людей обычно вводит меня в ступор. Интересно, что ей все-таки нужно? Будет клянчить деньги, рассказав очередную душещипательную историю о похищенном кошельке и дожидающихся в далеком городе родственниках? Попытается втянуть в какую-нибудь подпольную секту? Или просто пьяна и ищет приключений? Я принюхался: алкоголем вроде не пахнет, зато едва заметно тянет горьковатым женским потом и какой-то незнакомой парфюмерией.
– А тебе зачем? – резко выдергивая из захвата локоть, откликнулся я.
– О, – мурлыкнула незнакомка, без особого успеха вновь пытаясь прижаться ко мне поближе. – А мне нравятся грубые брутальные мужики! Ты всегда такой или только по особым
Долгие годы, проведенные на пограничной заставе в Центруме, приучили меня доверять собственной интуиции. Сейчас эта самая интуиция вроде бы не предвещала опасности, но что-то в происходящем все же казалось мне неправильным.
– Всегда, – отозвался я, решив не вступать в длительные дискуссии: авось отвяжется сама. – Скажи, что тебе нужно?
– Да вот, собираюсь остановиться у тебя ненадолго. Гостиницы в Москве пипец дорогие, никаких денег не хватит. Кстати, меня Лора зовут, будем знакомы.
От такой наглости я ненадолго потерял дар речи и изумленно уставился на девушку, явно наслаждавшуюся произведенным эффектом.
– Да ладно, Ударник, расслабься, – ухмыльнулась она после непродолжительной паузы. – Берндт говорил, что ты один живешь, значит, я никому не помешаю. Или все-таки завел себе подругу?
Берндт? Значит, вот это и есть опоздавшее на встречу доверенное лицо полковника Беккера?
– Самолет задержали, – без тени раскаяния произнесла Лора, продолжая ехидно улыбаться. – Да, чуть не забыла: он просил передать, что предложение о работе в Штабе все еще в силе. Ну так что, примешь постояльца?
– Поехали, – неохотно согласился я, с тоской вспомнив о разбросанной по всей квартире одежде. Все-таки одинокая жизнь, хотя и имеет свои неоспоримые преимущества, не способствует выработке хороших привычек.
– Тесновато, но уютно, – резюмировала Лора, окинув критическим взглядом мое скромное логово. На валяющиеся на полу предметы гардероба, которые я украдкой запихнул ногой под диван, пока она рассматривала обои и кактусы на подоконнике, девушка великодушно не обратила внимания.
– А вот пожрать нечего, – добавила она, по-хозяйски заглянув в холодильник.
– Там колбаса лежит, – доверительно сообщил я, – а в хлебнице еще остался батон.
– Пойдет, – кивнула Лора, завладела остатками «Докторской» и, взгромоздившись с ногами на табурет, принялась деловито сооружать гигантский бутерброд. Я достал из буфета чашки и бросил в них пару чайных пакетиков: после недавних посиделок на Никольской кофе уже совершенно не хотелось.
– Беккер ввел тебя в курс дела? – спросил я.
– В общих чертах, – с набитым ртом отозвалась Лора. – Извини, жрать хочу до усрачки. С утра куска во рту не было, чуть не сдохла с голодухи. Короче, знаю, что агенты Очага пытались взорвать чумную бомбу у тебя дома около трех лет назад, знаю, что они собираются повторить эту попытку в ближайшее время. Берндт пытался объяснить, почему именно здесь, но я ни хрена не поняла. Что-то связанное со временем, да?
– Да, – вздохнул я, стараясь не обращать внимания на ее грубоватую манеру речи. – Тамошние обитатели живут как будто задом наперед. Наше «завтра» для них уже «вчера». То, чему у нас только предстоит случиться в будущем, у них уже произошло. Потому они и лезут сюда так настырно, вместо того чтобы выбрать место потише и поукромнее.