Очень длинная неделя
Шрифт:
— Ну-ка, нянечки! Кто там есть? Позовите-ка дежурного врача!..
Больные покорно разбрелись по углам двора.
— Вот вы сейчас посмотрите, в каких условиях мы работаем, — сказала Ядвига Карцеву. — Прямо стыдно сказать.
Вася Человечков вылез из кабины и подошел к Карцеву.
— Подождите здесь, — сказала Ядвига и шагнула в темноту за дверью. Она включила свет, и Карцев увидел в проеме двери на цементном полу что-то прикрытое несколькими кусками бледной клеенки.
Карцев подавил
— Ты не ходи туда, понял?..
Человечков испуганно мотнул головой, не отводя глаз от прикрытого клеенками.
В резиновых перчатках, в халате и черном блестящем фартуке, с туго повязанной головой, Ядвига вышла из морга и протянула следователю и Карцеву халаты.
— Скидавайте свои пиджачки и рубашечки. Одевайте халатики.
— Какие халатики? — хрипло спросил Карцев.
— А как же! — рассмеялась Ядвига. — Одежа так пропахнет, что потом неделю не выветрится!.. Вон Сергей Иванович знает…
Следователь промолчал и стянул с себя пиджак. Карцев тоже снял пиджак и стал расстегивать рубашку. Когда он стащил рубашку через голову, то увидел, что перед ним стоит Ядвига, протягивает ему халат и ласково разглядывает его сильное, налитое мышцами тело профессионального акробата.
Карцев надел халат. Халат завязывался сзади короткими тесемками.
— Помочь? — спросила Ядвига.
Карцев повернулся спиной к Человечкову:
— Ну-ка завяжи…
Карцев слышал за своей спиной прерывистое дыхание Человечкова и постепенно обретал отвратительное спокойствие.
Это было так не похоже ни на что живое и ни на что мертвое, что Карцев не ощутил ни скорби, ни горя.
— Что же вы хотите, — сказал следователь, — одиннадцать суток в воде…
А Карцев хотел только одного: разорвать весь этот кошмарный сон в клочья и проснуться в какой-нибудь зачуханной тюменской гостинице и, судорожно вдыхая свежий утренний воздух, тупо смотреть на часы и понимать, что он снова опаздывает на репетицию…
— Пойдемте к вашей машине, — сказал следователь. — Я там составлю акт опознания…
Васю Человечкова рвало у заднего ската грузовика. Он стоял, прислонившись щекой к пыльным доскам кузова, и плечи его судорожно вздрагивали.
— Тебе же сказали, не ходи туда, — сжав зубы, сказал Карцев.
Вася хотел что-то ответить, но новый приступ рвоты заставил его еще сильнее прижаться к борту машины, и Васины слезы отпечатались на пыльных досках темными островками.
— У вас гроб с собой? — спросил следователь.
— Нет.
Следователь помолчал, снял очки, протер их, снова надел и решительно сказал:
— Тело в таком состоянии, что без гроба его транспортировать нельзя ни под каким видом, — и добавил, почувствовав всю неуместность своей категоричности: — Вы же сами видели…
Гроб
— Мужчина? Женщина? — спросил старик.
— Женщина, — ответил Карцев.
— Распусти долевые по метр семьдесят, а поперечные по шестьдесят… Я их знаешь сколько на своем веку переделал?..
И Карцев отрезал долевые по метр семьдесят и поперечные по шестьдесят, и мысли его путались, перескакивая с одного на другое, и на душе было паршиво и тягостно. А еще Карцев боялся, что сидящий рядом старик плотник окажется этаким народным балагуром-умельцем и будет беспрестанно сыпать философскими сентенциями вроде: «Бог дал — бог взял…» и «Не боись, паря, все там будем…» — и советовать, советовать, советовать, как гроб делать, потому что он этих гробов на своем веку видимо-невидимо переделал. Он же об этом еще в самом начале сказал.
Но старик молчал, покачивая больную руку, и только один раз попросил Карцева, чтобы тот дал ему прикурить. И это было очень хорошо, потому что Карцев уже до краев был переполнен горечью и смятением и любое неосторожное движение могло расплескать эту горечь на удивление посторонним людям, ничего про Карцева не знающим…
— Все… — сказал Карцев и воткнул топор в остаток доски.
— И ладно, — кивнул головой старик.
Карцев вынул из кармана двадцать рублей и протянул их старику плотнику.
— Это за что? — спросил спокойно плотник, и Карцев увидел, что глаза у старика удивительно синие.
— За доски, — ответил Карцев.
— Им в базарный день пятерка красная цена, — презрительно сказал старик и пнул ногой обрезок доски.
— Ну так, вообще… За все.
— Вообще мне не надо, — сказал старик и встал. — Но если ты желаешь, я в церкви свечку поставлю и помянуть попрошу. Как звали?
— Вера.
— Желаешь?
— Желаю…
— Давай, — сказал старик и протянул за деньгами здоровую руку.
Было уже совсем темно. Карцев поднял задний борт.
— Может, переночуете? — спросил следователь. — А то ваш шофер совсем расклеился. Как он в таком состоянии полтораста километров, да еще ночью, осилит? Оставайтесь, мы вас обоих устроим…
— Осилит, — ответил Карцев и сел за руль.
Человечков безропотно занял место справа и бессильно откинулся на подушку сиденья.
— До свидания, — сказал Карцев следователю.
— Если будут нужны какие-нибудь уточнения, звоните, — сказал следователь. — Акты экспертизы и вскрытия мы еще вчера выслали.