Очень храбрый человек
Шрифт:
С другого конца доносилось тяжелое дыхание – Годен брал себя в руки.
– Мы сейчас беседуем с месье Трейси.
– С месье Трейси? Месье? Он монстр, а вы называете его «месье»? Он, может быть… он мог… Вы знаете, что она беременна?
– Да. Пожалуйста, успокойтесь. Мы делаем все, что в наших силах. Я вам обещаю, мы ее найдем.
– Найдете? Живой?
Это было сказано так жалобно. Не просто слово, а целый мир. «Живой». «Живой». И все, что это значит. Для него. Для нее. Для ребенка. Целая жизнь впереди.
«Живой».
– Мы ее найдем, – повторил Гамаш, гадая, обратил ли внимание месье Годен, что он не сказал «живой». – С вами есть кто-нибудь?
– Non, non. Вивьен мой единственный ребенок. Моя жена умерла несколько лет назад. Понимаете, я ждал ее здесь. Она собиралась уйти от него. Я много лет просил ее уйти от этого сукина сына Трейси.
Он замолчал. Гамаш слышал тяжелое дыхание, чуть ли не всхлипы, прежде чем месье Годен снова смог заговорить:
– Что он с ней сделал? Спросите у него. Он знает. Заставьте его сказать. Если вы этого не сделаете, то сделаю я.
– Оставайтесь дома, месье Годен. На случай, если она позвонит.
Произнося эти слова, Гамаш чувствовал, что прибегает к дешевой, потенциально жестокой манипуляции. Но ему нужно было не допустить Годена до Трейси. И к тому же оставалась вероятность, что его дочь жива и позвонит отцу.
– Я свяжусь с вами, когда мы здесь закончим. D’accord?
С другого конца линии до Гамаша доносилось тяжелое дыхание. И наконец:
– D’accord.
– Можно я с ним поговорю? – прошептала Клутье, протягивая руку к трубке. – Омер, это Лизетт… Oui. Oui… Обещаю… Oui.
Она внимательно слушала его, опустив глаза на стол. Голос Омера Годена стал спокойнее, так что остальные не могли слышать, о чем он говорит.
– Старший инспектор Гамаш позвонит тебе, как только сможет, – сказала Клутье, когда отец Вивьен закончил говорить. – Oui. Обещаю.
Ее голос, тихий, успокаивающий, кажется, подействовал на него. Она попрощалась и положила трубку на стол.
– Он настоящий говнюк, – сказал Трейси, обращаясь к телефону, словно это был его тесть. – Вы слышали, как он мне угрожал. Он опасен.
– Хватит, – рявкнул Камерон, стукнув по столу с такой силой, что керамические петушки подпрыгнули и на столешницу просыпались соль и перец.
– Агент Камерон, – резко произнес Гамаш.
– Прошу прощения, – пробормотал Камерон, беря себя в руки.
Гамаш снова перевел взгляд на того, кому и должно было сейчас принадлежать его внимание:
– Сколько вы прожили с мадам Годен?
– Не знаю. Четыре года, может – пять.
– Как вы познакомились?
– В баре. А где еще? В церкви, что ли? В физкультурном зале? Слушайте, у меня на ферме куча дел. Скот пора кормить, а его нужно отвести в лес.
Он показал на старого пса, который поднял голову и устало махнул хвостом.
– Так
– Что? Чтобы ее убить? – Он презрительно фыркнул. – Зачем мне это надо? Поверьте, она жива.
Несмотря на все старания, Гамаш не мог выбросить из головы голос месье Годена. Его напряженное дыхание, попытку сдержать ужас, все равно прорывавшийся наружу. Отчаяние отца.
«Как бы вы себя чувствовали, если бы…»
– Вы сказали, у нее были любовники. – Он заставлял себя говорить нейтральным тоном. – Вы знаете их имена?
– Нет, конечно. Она же не давала мне список.
– А имена подруг? – спросил Гамаш.
– Подруг? Нет. Зачем бы она стала рассказывать мне о них?
Все было так, как говорил Камерон. Трейси запер здесь свою жену, а поскольку возразить ему было некому, то он мог говорить о ней все, что взбредет ему в голову.
– Нам нужна марка, модель и номер регистрации ее машины, – сказал Камерон.
Трейси предоставил им эти сведения.
– Где вы были в субботу? – спросил Гамаш.
– Здесь, работал с моими горшками. Где же еще?
– Кто-нибудь вас видел?
– Вивьен видела. Можете у нее спросить, когда она вернется.
– А кроме вашей жены?
– Никто. Кто сюда придет?
«И в самом деле, кто?» – подумал Гамаш.
– Значит, в субботу вы никуда отсюда не уходили?
– Нет. Постойте-ка, я ездил в город, чтобы купить припасы. Нужно было съездить, пока дорога не превратилась в говно. Теперь по ней не проедешь. – Он внимательно посмотрел на них. – Но для вас это, видать, уже не новость.
– И все же, – заметила Клутье, – вы сказали, что ваша жена сумела выехать отсюда позднее в тот день.
Наступило молчание, все наблюдали за тем, как мозг Трейси буксует в грязи.
– Она смогла, а вы – нет? – гнула свое Клутье.
– Она выехала вечером, когда дорога снова схватилась.
Ему удалось найти объяснение, похожее на правду. После того как Трейси назвал им магазины, в которых он побывал, Гамаш спросил:
– Когда вы в последний раз видели жену?
– В субботу вечером, я уже говорил. Мы выпивали. Вивьен разозлилась и стала орать. Сказала, что ребенок не от меня. Я пошел в свою мастерскую, чтобы быть подальше от нее. Просыпаюсь утром, а ее уже нет.
Зазвонил телефон.
– Вы и отвечайте, – сказал Трейси.
Гамаш взял трубку и выслушал сообщение.
– Bon. Merci. – Он отключился. – У нас есть ордер.
Глава девятая
Как и повсюду в доме, в спальне царил кавардак. Кровать не застелена, простыни грязные. На полу рядом с кроватью полупустая бутылка пива. Пепельница, переполненная окурками.
На прикроватном столике лежала небольшая заначка марихуаны. И папиросная бумага.