Очень плохой профессор
Шрифт:
Мужчина растерялся. Скользнул глазами на табло, но там значились одни лишь цифры. Под каким номером выступала Вера? Вышла ли в финал? Завоевала ли что-то? Он попытался протиснуться через толпу, но ему чуть не отдавили ноги.
— Можно? Простите. Можно, пройду?
Матвей вытянул шею и заметил свою дочь, стоящую среди других ребят. На ней был красный спортивный костюм, ее длинные волосы были собраны в аккуратный пучок.
— Озерова Вера! — Вдруг торжественно сказали в микрофон.
Что? Как?
Профессор подвинул
— Молодец! — Вторя его мыслям, закричал кто-то с трибуны.
Мужчина повернул голову и увидел Ольгу. Он и так сразу узнал ее голос, но теперь еще и убедился — точно она. Пришла, чтобы поболеть за его дочь?
Девушка поднялась со скамьи и отчаянно захлопала в ладоши. В ее взгляде было столько гордости, столько тепла, что у мужчины по спине побежали мурашки.
А в следующую секунду с соседнего места вдруг поднялась… Марина Валерьевна. Ох, только не это…
Что она подумает о нем, если узнает, что стоящая рядом юная нимфа — его девушка? Но и тут профессор не сумел предугадать дальнейшего развития событий. Женщины, прекратив аплодировать, посмотрели друг на друга и… крепко обнялись!
У него закружилась голова. Он закрыл глаза и медленно вдохнул прежде, чем отважился снова открыть их.
Что-то тяжелое, тянувшее его все последние годы к земле, вдруг разом… отпустило.
Душа стала легче воздушного шарика и радостно понеслась вверх, к небесам. Матвей открыл глаза и с шумом выдохнул.
Нет. Это не мираж. Ничего не изменилось. Они действительно обнимали друг друга и едва не плакали от счастья!
— Папа! Ты пришел! — Уже через минуту кричала Вера, прорываясь к нему через толпу.
Сумка упала на пол. Прыг! Он подхватил дочку и закружил.
— Ты такая умница. Я так тобой горжусь.
Сжал крепче в своих объятиях и прижался щекой к щеке.
— Ты пришел… — Повторила она.
— Конечно.
Ведь он так торопился.
— Пап, там… — Прошептала девочка, поворачиваясь.
— Я знаю. — Тихо сказал он, опуская ее на землю.
В десяти метрах от них стояла Ольга и нервно теребила край своей кофточки. В ее взгляде смешались растерянность, испуг и волнение.
Мужчина не двигался. Смотрел на нее с замиранием сердца и понимал, что боль, которую он испытывал, не имея возможности быть рядом, была гораздо сильнее любых проблем, которые им пришлось бы решать, стань они парой.
— Привет… — Одними губами сказала Оля, приблизившись к ним.
Ее плечи были напряжены, лицо заметно побледнело. Видно было, что девушка очень переживала, как он отреагирует на ее появление в бассейне.
— Матвей, я… — начала она, сделав еще несколько шагов.
— Я тоже скучал. — Улыбнулся Озеров, притянул ее к ним с Верой и обнял
Теперь они обнимались втроем.
«Ух, ты», — подумала Марина Валерьевна.
Ей в один миг стало так трудно дышать, что пришлось сложить ладони на груди. Горечь собралась большим, тугим комком в горле.
Женщине пришлось сделать усилие, чтобы сглотнуть ее. (1d577)
Она медленно сделала вдох и спешно сморгнула выступившие в уголках глаз слезы. Со следующим выдохом ее тело покинуло такое количество боли, что она едва не пошатнулась.
Марине Валерьевне так сильно хотелось плакать, что даже зажгло в груди. Четыре года назад, после смерти дочери, она и не думала, что ее сердце сможет когда-нибудь избавиться хотя бы от части собравшейся в нем тяжести. Думала, что сама навсегда стала теми слезами, которые лила, оплакивая свое дитя.
А теперь она отчетливо услышала, как Ирина, стоя у нее за спиной и нежно обнимая за плечи, тихо сказала: «Все будет хорошо».
50
Девушки прихорашивались у зеркала в холле: Алексеева закалывала невидимками длинные пряди, а Зуфарова, прислонившись к стене плечом, мягкой тряпочкой бережно протирала флейту.
— Вот это да. — Лилька выглядела озадаченной. — Я думала, бывшая теща примет тебя в штыки.
— Я тоже, но, кажется, она оказалась вполне адекватной.
— Может, притворялась?
— Не похоже. — Задумалась Ольга.
— Значит, приняла?
— Приняла.
— Вообще, это правильно. — Хмыкнула Лиля. — Если не будет конфликтовать с новой женой зятя, то будет регулярно видеться с внучкой.
— Женой? — Ольга воровато оглянулась по сторонам и понизила тон голоса: — Я не собираюсь замуж! Мне всего девятнадцать!
— Какая разница, раньше или позже, если вы любите друг друга?
— Разница есть.
— Так повстречаетесь несколько лет, а потом мужик привыкнет, и его в ЗАГС и на буксире не затащишь. Он должен осознавать серьезность отношений, чтобы относиться к женщине соответственно. К тому же, поженитесь, и никто в универе против вашей связи и слова не скажет. Ну, подумаешь, пошепчутся, посплетничают — можно пережить.
— Я не хочу! — Занервничала Ольга. — Не хочу свадьбу. Платье это белое, цветы, и все смотрят на тебя… Нет, не хочу, чтобы на меня все смотрели! Не представляю себе это!
— Ты неправильная какая-то, Оль. — Засмеялась Лиля. — Все девочки хотят замуж.
— Только не я.
— Ну, тогда просто распишетесь. Эффект почти тот же.
— Нет! — У Ольги в руке даже заколка погнулась. Она выгнула ее в обратную сторону и все-таки устроила на голове. — Я… я… не хочу так!
— Как?
— Не хочу, чтобы на мне кто-то женился просто потому, что так надо. Неправильно это.