Очень плохой профессор

Сокол Лена

— Тебе помочь? — Профессор присел возле нее на корточки.

— Лучше я тебе. — Верочка потянулась и пригладила маленькой ладошкой его еще влажные после душа волосы. Оглядела его мудрым взглядом маленькой женщины и кивнула: — Теперь лучше. Ты сегодня какой-то странный, папа.

Еще бы. Мужчина до трех ночи ворочался в постели, обдумывая произошедшее. Ненавидел себя, ругал, затем снова вспоминал Алексееву, возбуждался и ненавидел себя еще больше.

— Не выспался. — Пояснил Матвей Павлович.

Утром ситуация показалась

ему совсем не такой, какой виделась накануне. Нужно было объясниться со студенткой и как-то замять это маленькое происшествие, пока всё не разрослось в грандиозный скандал.

Он высадил дочку у школы и долго наблюдал, как она идет к крыльцу учебного заведения со своим огромным, розовым рюкзаком. Девочка то и дело оглядывалась, чтобы помахать ему, и Озеров послушно вскидывал руку, отвечая ей. Всё-таки, мужчина всё больше склонялся к мысли, что все эти приключения со свиданиями были ему ни к чему.

В университет Озеров прибыл за десять минут до начала лекции. Привычно забежал в деканат, чтобы поприветствовать коллег и взять кое-какие бумаги. Секретарь Людочка встретила его широкой улыбкой, профессор ответил ей лишь сдержанным кивком. Он прекрасно понимал, что стоит только дать шанс, и девица быстро сядет ему на шею.

— Доброе утро! — Раздался визгливый голосок от двери.

Это была Татьяна Михайловна, а с ней всё обстояло намного сложнее. Как бы ни хотелось мужчине не сталкиваться с этой разбитной разведенкой в сетчатых чулках, это всякий раз оказывалось практически невозможным. Вот и сейчас она завалилась в деканат со своим барахлом, точно в школьную учительскую. И даже презрительное фырканье Людочки никак не подействовало.

— Доброе утро, Татьяна Михайловна. — Не оборачиваясь, поприветствовал коллегу Матвей Павлович. — Людмила, мне еще бланк ведомости, пожалуйста.

— Конечно. — Сжав зубы, покосилась на вошедшую Людочка.

— Ну, и ливень вчера был! — Щебетала, разбрасывая по кабинету свои вещи Татьяна Михайловна. — Я как назло задержалась на кафедре, а все уже уехали. Даже попросить подвезти меня до дома некого было.

Людочка молчала, поэтому Озеров тихо протянул:

— Я тоже попал под ливень и весь вымок.

Пожалуй, этого должно было быть достаточно для поддержания светской беседы.

— Матвей, ты будешь кофе? — Теперь коллега стояла совсем рядом, и ему пришлось повернуться.

Татьяна Михайловна была стройной брюнеткой с помятым лицом. Вероятнее всего, они с Озеровым были ровесниками. Но женщина выглядела старше своих лет. Жизнь отложила свой отпечаток на ее внешности: темные круги под глазами, много мелких морщин вокруг глаз, глубокие заломы возле обильно накрашенного рта и вечно слипшиеся между собой ресницы. Наверное, преподаватель бухучета злоупотребляла алкоголем на ночь, но Озеров не желал знать, верны ли были его догадки. Он в некоторой степени брезговал — коллега казалась ему назойливой неряхой.

— Не успею, наверное. —

Сухо ответил он.

— Да брось! — Она бесцеремонно хлопнула его по плечу. — Подождут тебя твои студенты.

— Тогда черный.

Обильно накрашенные губы растянулись в улыбке:

— С сахаром? С молоком?

— Без.

Людмила все еще копалась в бумагах. Матвей Павлович взглянул на часы. Надо бы поторопиться.

— Держи. — Коллега протянула чашечку кофе.

— Благодарю, Татьяна Михайловна.

— Брось, какая я тебе Михайловна? — Брюнетка нагло прижалась к нему бедром. — Просто Таня. Мы с тобой еще молодые, не пристало нам по-стариковски друг друга звать, да?

Озеров натянул улыбку и кашлянул. Сделал глоток кофе и неприятно поморщился — сладкий.

— Я же вроде просил горький.

Коллега отмахнулась:

— Я все равно немного положила. Разве кто-то пьет совсем без сахара?

Озеров тяжело вздохнул и заметил, как Людочка метнула в женщину недовольный взгляд.

— Как же не хочется идти работать! Я никогда не привыкну к этим лоботрясам! — Отхлебывая кофе, воскликнула Татьяна Михайловна. — Как можно быть такими тупыми? Они же два слова связать не могут. Как ты их терпишь, Матвей?

— Среди них попадаются нормальные ребята, — сдержанно ответил мужчина.

— Малолетние нахалы! — Скривилась коллега.

Наконец, Людочка нашла нужную бумагу и протянула ему.

— Спасибо. — Озеров взял ведомость и отставил чашку на столик у стены. — Спасибо за кофе, но мне пора.

— Задержись немного, хоть поболтаем! — Хихикнула Татьяна Михайловна.

Матвей Павлович скользнул задумчивым взглядом по ее стройным ногам, поднялся выше — к осиной талии и пышной груди, а затем наткнулся на грубое, лошадиное лицо.

— Простите, сейчас не могу.

Развернулся и вышел. Торопливо зашагал по коридору, ловя себя на мысли, что ищет в толпе студентов лицо Ольги. Мотнул головой, словно пытаясь отогнать от себя ее образ, и тут же вынужден был притормозить, потому что теперь уже и в реальности видел ее.

Девушка топталась возле его аудитории и не решалась войти. Осторожно поглядывала внутрь, но не заходила. Будто раздумывала, не уйти ли совсем.

Озеров приблизился к ней со спины, подошел почти вплотную, наклонился и громко произнес:

— Алексеева.

Ольга едва не подпрыгнула от неожиданности. Обернулась и уставилась на него. Застенчиво, смущенно, испуганно. Она глядела из-под ресниц и с трудом сдерживалась, чтобы не дрожать. Неужели, он был таким грозным и страшным?

— Вы собираетесь входить, Алексеева? Или раздумываете, не прогулять ли мою лекцию? — Строго спросил он.

Ее взгляд моментально потух.

— Простите. — Голос девушки звучал мягко.

А это тихое «простите» неожиданно вернуло Озерова во вчерашний вечер, когда Ольга перепугалась до ужаса и сбежала от него в подъезд.