Очередной грех

Блю Макаллистер 

Саутавен, Миссисипи 

Пока я пытаюсь работать, из колонок звучит мой любимый дуэт из пианино и скрипки. Без своего офиса работать стало намного сложнее. Пытаться вести внештатное расследование из своей спальни, не выходя из нашего арендованного дома? Легко.

Играет песня под названием «Забытое время». Это напоминает мне о том, что ни Синклер Брекенридж, ни время, проведенное с ним - не забыто. Три месяца и больше четырех

тысяч миль разделяют нас, но этого недостаточно. Я думаю о нем все время, и в этом моя главная проблема.

Я выбрасываю из головы мысли о Сине и сосредотачиваюсь на работе частного сыщика, просматривая последние фотографии, которые я сделала по заказу озлобленной на своего неверного мужа жены, чтобы наконец припереть его лживую задницу к стенке. Мой устаревший компьютер начинает с бешеной скоростью пролистывать фотографии.

– Блять!

Изображение мужа клиентки с его любовницей проносятся на экране и быстро переключаются. Я с нажимом жму на «Стоп», поскольку не хочу просматривать это во второй раз.

– Стоп. Стоп. Остановись же ты.

Мой компьютер, наконец, подчиняется, но только после того, как отображает нашу единственную совместную фотографию с Синклером.

Вау, кстати говоря о совпадениях. У меня тысячи фото на этом компьютере, а он выбрал именно эту?

Это все моя карма. Или злой рок. Я не уверена. Может быть, Вселенная просто хочет меня помучить.

Фотография, на которую я смотрю, сделана в тот самый момент, когда мы танцевали в доме Тана на церемонии моей инициации. Мы находимся в окружении свечей, отбрасывающих на нас мягкий свет, пока Син держит в руках мое лицо. Я помню каждое мгновение. Он сказал мне, что я особенная, и поцеловал в лоб. Это не было признанием в любви, но, думаю, в этот момент, он боролся сам с собой, чтобы сказать эти заветные три слова. И тогда я поняла, что вижу в его глазах ту же борьбу, которую испытываю сама.

Я избегала эту фотографию. Когда я смотрю на нее, мое глупое сердце разбивается снова. Будет лучше, если я удалю ее. Я хочу этого, и знаю, что мне нужно это сделать, но не могу себя заставить переместить ее в корзину.

Я уже была в самолете и летела домой, когда обнаружила эту фотографию у себя в телефоне. Хотелось бы мне, найти ее, когда мы уже приземлились. Когда я увидела её, у меня случилась очередная паническая атака прямо посреди полета. Я была вынуждена успокаивать себя в крошечном пространстве туалета. Но мне повезло. Это был не самый худший эпизод из всех атак, но нет ничего хуже, чувствовать недостаток воздуха из-за ненадлежащей вентиляции, когда ты чувствуешь, что скоро задохнешься.

Я сделала тысячи фотографий, когда была в Эдинбурге. У меня есть, по меньшей мере, пятьсот фото с Сином, большинство из которых сделаны, когда он этого не подозревал. Они мои любимые. Я всегда нахожусь за камерой, поэтому-то больше и нет ни одной совместной фотографии. Из-за этого мне так трудно удалить эту. Огромное спасибо тому, кто сделал ее.

Я прикасаюсь к экрану, и провожу пальцем по его лицу, но ощущения не

идут ни в какое сравнение. Я закрываю глаза и представляю, как прикасаюсь к нему настоящему.

Редко на его лице было то, что можно назвать бородой. Он всегда следил за тем, чтобы волосы на его лице были короткими, иногда позволял себе носить щетину. И мне это нравилось, особенно, когда он опускал свое лицо к центру моего тела только, чтобы услышать мой крик.

– Вот дерьмо, Блю. Это он, да? – я вздрагиваю, когда слышу голос Эллисон над моим плечом, - Это тот мужчина, с которым ты встречалась в Шотландии?

Я такая дура. Не могу поверить, что позволила ей поймать меня за просмотром этой фотографии. Я была охвачена воспоминаниями – это мое единственное оправдание.

Эллисон постоянно расспрашивала меня о наших отношениях с Сином. Но я рассказала ей очень обобщенную и расплывчатую историю. Это значит, что я не рассказала ей самые худшие моменты. Но хотела. Мне нужно поделиться этим с кем-то еще. Очень трудно держать такую боль в себе.

– Да.

Это мой Брек.

– Черт, да этот шотландец горяч.

– Знаю, - говорю я и подпираю свою голову рукой.

Я смотрю на привлекательное лицо единственного мужчины, кроме моего отца, который принимал меня такой, какая я есть.

Двое мужчин. Оба знают о тьме, что живет внутри меня. Но, несмотря на это, они любят меня.

Я потеряла одно из них, и теряю другого. Это убивает меня.

– О Боже, Блю. Посмотри, как он обнимает тебя … как будто ты его всё. Не знаю, как ты смогла уйти от него.

Ты бы удивилась, что можно сделать, когда смерть дышит тебе в затылок.

– Я выполнила свою работу.

– Ты не говорила мне ничего об этом. Или о нем. Это было хорошо?

Я вспоминаю слова, которые он использовал, чтобы описать, как он чувствовал себя, когда мы были вместе.

– Лучше всего на свете.

– Ты не думаешь, что сможешь встретить его снова?

– Нет, - если хочу продолжать жить.

Я чувствую руку Элли у себя на плече, которую она кладет в знак поддержки.

– Это плохо, сестра.

– Как будто я не знаю.

Эллисон опускается на мою кровать.

– Ну, теперь я хотя бы поняла, почему ты была не в настроении последние три месяца. Я бы тоже не захотела расставаться с таким красавцем. Но, настало время жить дальше. Ты не можешь продолжать и дальше сидеть затворницей в этом доме и ни с кем не встречаться.

Она что, потеряла связь с реальностью?

– Должна ли я напомнить тебе, что и раньше была такой? Ну, может не настолько, но все равно, это не ново для меня.

– Но раньше ты не знала, что теряешь. А сейчас, ты попробовала вкус потрясающего секса и уже нет пути обратно.

– Я не хочу заниматься сексом ни с кем другим.

Никто другой не сможет сравниться с Синклером для меня. Я уверена в этом и не хочу даже пытаться пробовать.

– Хорошо, я поняла. Ты не хочешь искать себе нового любовника, но тебе нужно хотя бы проветриться.