Очи черные
Шрифт:
– Выкладывай, – сказал Этли.
– Уоллис Стоунман, – доложил Карлин, показывая пластиковый пакет для улик с удостоверением внутри. – Удостоверение нашли у нее в носке. В нем написано, что ей двадцать три, но это не похоже на правду, так что я проверил. Это хорошая подделка, долларов за двести-триста, если покупать на улице. По данным Службы регистрации, вся информация верна, кроме возраста – на самом деле ей шестнадцать. Я проверил ее имя по базе. У девчонки большой преступный опыт, но ничего серьезного, до суда не доходило. Она числится сбежавшей из дома, и на нее выписан ордер ЛПН.
ЛПН –
Грязная красная курьерская сумка валялась в нескольких метрах от тела, она была открыта, все содержимое вывалено на землю: пара комплектов грязного нижнего белья, полосатая шерстяная шапка, сигареты, несколько леденцов в обертках.
– А что с сумкой? – спросил Грир. – Она была открыта, когда нашли тело? Все валялось вот так?
– Да, сэр. Деньги и ценности, если они у нее были, пропали.
Грир опустился на корточки и осмотрел грязные ногти девочки, ее стоптанные ботинки и рваные леггинсы. За ушами грязь, как минимум недельная. Одежда не стирана по меньшей мере месяц. Этли заметил несколько старых шрамов на лбу и переносице. Он засучил рукава ее куртки и увидел еще шрамы и следы ушибов на предплечьях – давнишние следы самозащиты. Многие дети богатых родителей в Нью-Йорке одеваются как панкующие уличные оборванцы, напускают грязный и потрепанный вид, но тело и одежда этой девочки скрывали неподдельную историю лишений и невзгод, а в прошлом и физического насилия.
– Девчонка с улицы, – сказал Грир, бросая взгляд на Карлина. – Видел ее когда-нибудь здесь?
– Может быть, – ответил Карлин с сомнением, – но трудно сказать наверняка. Их много ошивается у Риверсайд-парка – и все одинаковые, в наркоманской униформе.
Грир натянул резиновую перчатку и сунул руку в рот девушки, подняв верхнюю губу, чтобы осмотреть зубы: они начали разрушаться от метамфетамина.
– Наркоманка, – повторил Карлин свой диагноз.
Рукой в перчатке Грир закрыл девушке глаза, а затем поднялся на ноги. Он осмотрелся кругом, надеясь найти что-нибудь необычное. Бейсбольное поле и парк вокруг него были усеяны случайным мусором, плюс каждый сантиметр земли испещрен следами многочисленных бегунов, велосипедистов и лошадей конной полиции.
– Опросим местное население, когда подтянутся ребята из убойного отдела, – сказал Грир.
– Вы лично известите родных, детектив?– Они что, живут где-то здесь? – Грир был удивлен. Он взял у Карлина удостоверение девушки и убедился, что это так: указанный адрес – западная часть 84-й улицы, полквартала от Амстердам-авеню. Неужели он ошибся, решив, что она бездомная? Если адрес настоящий, получается, что она умерла всего в полукилометре от дома. Грир достал мобильный телефон, включил камеру и приблизил телефон к изуродованному лицу девушки. Ярко мигнула вспышка, и изображение застыло на экране.Этли Грир показал полицейский значок швейцару на входе в дорогой, престижный дом на 84-й улице и направился через вестибюль к лифту. Он нажал кнопку двадцать седьмого этажа, убеждаясь, что номер квартиры, написанный в удостоверении девушки, существует. Пока двери лифта медленно закрывались, он увидел, как швейцар снял трубку с телефона на конторке и позвонил Стоунманам
На двадцать седьмом этаже Этли пересек длинный коридор, устланный мягким светлым ковром, и оказался у входа в квартиру в северо-восточной части здания. Дверь уже была открыта. Красивая ухоженная женщина, немного моложе самого Этли – лет тридцать восемь, наверное? – ждала его с нетерпением, крепко сжав руки перед собой. На лице ее было выражение, хорошо знакомое любому полицейскому: на протяжении многих лет эта женщина встречала в дверях многочисленных офицеров полиции, и конечно, они всегда приносили дурные вести. Лицо миссис Стоунман выражало смирение и попытку набраться решимости перед известием о новом несчастье.
– Миссис Стоунман?
– Да, – ответила женщина. – Что она натворила на этот раз?
– Я детектив Грир, мэм. Двадцатый участок. Можно побеседовать с вами?
– Входите.
Квартира женщины была обставлена со вкусом в смешанном современном и классическом стиле, на полу ковры, повсюду подлинные произведения искусства. На стене в гостиной висел большой профессионально сделанный черно-белый портрет миссис Стоунман – на несколько лет моложе, чем сейчас, – обнимающей хорошенькую девочку лет десяти, белокурую, со счастливой улыбкой.
С стороны кухни раздавался шум, там кто-то был.
– Ваш муж дома, миссис Стоунман?
– Его нет дома, вот уже шесть лет. Я разведена. Мой бывший муж, Джейсон, живет в Вирджинии.
Для Этли это было плохой новостью – известие о смерти ребенка для одинокого родителя особенно тяжело, и теперь офицеру придется самому успокаивать несчастную женщину. Кроме того, было непонятно, кто же находится в кухне.
– И ваша дочь Уоллис…
– Мы зовем ее Валли.
– Когда вы видели ее в последний раз?
Клер Стоунман задумалась; казалось, ей было стыдно.
– Три с половиной недели назад. Она пришла во вторник вечером, помыться и кое-что постирать. Я накормила ее обедом, и мы немого поговорили. Она пробыла здесь часа три.
Она считает время, думал Этли. Дни, недели и даже часы – ждет возвращения дочери. Черт!
– О чем вы с ней говорили?
– У нас осталось не так много тем, которые не привели бы к ссоре, – ответила она. – Мы или говорим о пустяках, или молча смотрим друг на друга.
– А вы знаете что-нибудь о ее дальнейших планах?
– Боюсь себе даже представить. Я предлагала ей столько вариантов, но она ни на что не соглашается. Она никогда не берет у меня больше нескольких долларов, как бы я ни уговаривала. Она сама по себе.
– В шестнадцать лет.
– Если вы хотите сказать, что я не сумела воспитать ее, детектив, вы правы.
– У вас нет предположений относительно того, где она может быть или с кем?
– Нет, но она не одна, слава богу. У нее точно есть несколько друзей… таких же, как она. – Клер на минуту запнулась. – Я пыталась искать ее. После того, как она сбежала. Первые несколько месяцев я ходила по улицам и искала ее, и однажды я ее увидела, недалеко отсюда. Оказывается, она не убегала далеко. Она была с компанией. Два парня и две девушки, кажется. Я хотела позвать ее, но ничего не получилось, голос пропал. Странно, правда?