Очищение
Шрифт:
— Это Дэйв Блэк, наш интендант, и Дон Грин — начштаба, — представил Хэтфилд своих товарищей.
Вошберн налил полную пластиковую чашку кофе для вновь прибывшего.
— Сливки или сахар?
— Два кусочка настоящего сахара, если есть, — ответил адъютант. — Вот увидите, в конце концов вы не сможете жить без сахара и кофе при таком роде занятий, и я имею в виду не страхование.
Все уселись в маленьком кабинете.
— Хорошо, лейтенант Уайт, что у тебя для меня?
Следующие полчаса тревожная тройка роты «Г» провела, перечисляя всё, что они только что обсуждали между собой. Может быть, подействовало личное обаяние продавца-агента, но они безоговорочно поверили Доннеру. Всем троим пришло в голову, что Доннер, должно быть,
— Должен сказать, что я впечатлён, — сказал Доннер, когда они закончили. — Вы, ребята, сделали много за очень короткое время. Ладно, раз вы нашли этих потенциальных новобранцев и дали им указания как обученным и готовым действовать добровольцам, нам нужно обдумать ваши первые боевые операции в вашем районе.
— У нас есть некоторые мысли на этот счёт, — сказал Хэтфилд.
— Хорошо, мы сейчас поговорим о них, — сказал Доннер. — Но сначала мне нужно изложить вам политику Совета Армии по выбору целей. Я уверен, что Рэд и Томми уже говорили вам, что мы хотим не просто бегать и косить подряд всех темнолицых, и рассказывали о необходимости держать в уме основные политические цели, к которым мы все стремимся, и так далее, и тому подобное.
— Несколько раз, — кивнул Хэтфилд. — Мы всё поняли.
— Ладно. Как и было сказано, много вашей работы всё равно придётся на «четвёрки», соответственно с общим приказом номер четыре по принудительным действиям. Для посторонних это может выглядеть, будто мы просто наугад стреляем небелых, но на самом деле вопрос выбора целей очень сложный. Выбирать цели в первую очередь будет командир роты с помощью начштаба в качестве ответственного за сбор разведданных, но вражескую цель на рассмотрение командира может предложить любой доброволец. Каждая цель, которую мы уничтожаем, живая сила или материальные средства, должна представлять собой какую-то ясную и очевидную ценность для ЗОГ — сионистского оккупационного правительства [11] .
11
ЗОГ — принятое на Западе и в России сокращение, по первым буквам от английского названия — Прим. перев.
Общественность должна быть способна понять, почему мы стреляли в того-то и так-то или взорвали то или это. Как только цель предложена, начштаба готовит техникоэкономическое обоснование, включая разведку цели, оценку местности и т. д. В идеале вы не должны начинать операцию, не проведя, во-первых, разведку местности, за исключением «поплавков» — атак с ходу, которых у нас будет немного. Если начштаба докладывает, что атака возможна с минимальным риском для добровольцев или, по крайней мере, с риском, приемлемым соответственно важности цели, то командир организует и проводит щекотку.
— «Щекотку»? — переспросил Вошберн.
— Похоже, это словечко придумали ребята для обозначения атак против ЗОГ, — пояснил Доннер. — Понятия не имею, когда так стали говорить, но «щекотка» уже вошла в словарь Добрармии. Теперь, прежде чем любая ячейка Добрармии будет считаться боеготовой, она должна иметь список целей в своём районе ответственности. Я вижу, у вас уже есть готовые списки, и должен сказать, что мне нравится ваша идея об их распространении или размещении на видных местах с перечёркнутыми именами устранённых врагов. Это хорошая мысль и хорошее психологическое оружие, которое будет служить цели удаления этих людей из вашего района ответственности с той же пользой, что и сами убийства.
Тактика Добрармии заключается в том, что в момент начала военных действий в любом районе, мы должны обрушиваться на эти цели, а не сидеть там, любуясь нашими аккуратными списками. Добрармия всегда должна бить, бить и бить! Мы должны держать федералов в растерянности и в неведении, где и когда мы ударим в следующий раз, но они должны понимать, что это будет чертовски скоро. Сейчас они ещё пытаются делать
Мы должны обеспечить чиновников таким числом происшествий, которые до предела затянут обычные процедуры ведения уголовных дел и задержаний, а потом система лопнет от перегрузки, тем самым вынуждая их прибегнуть к грубой силе и государственному терроризму. Помните, что обычные правоохранительные органы в Америке уже настолько завалены обычными преступлениями, связанными с наркотиками, и тысячей и одной проблемой из-за огромного количества людей из Третьего мира, живущих в западном обществе, что во многих областях система едва способна действовать в таких обстоятельствах. Нам нужно, так сказать, наклонить чашу системы, чтобы дела перелились через край. Мы должны бить противника так сильно и часто, чтобы он не выдержал и мог только просто следовать за нами и собирать трупы, которые мы для него оставляем.
— Это мне по нраву, — прорычал Хэтфилд.
— Но всё же установлены некоторые руководящие правила. Несколько очень важных правил, — предостерёг Доннер. — Прежде всего — никаких детей! Красные и жёлтые, чёрные и белые, далеко не все они — ценны пред Господом в будущем. Тем не менее, никогда нельзя намеренно убивать детей, и надо стараться давать задний ход, чтобы случайно не навредить ребенку. Это относится к детям любого цвета.
— Даже к евреям? — спросил Хэтфилд.
— К сожалению, да. Убийцы детей — это худшее из возможных представлений, которое может о нас сложиться в общественном мнении. И одна из тех составляющих, которые могут изменить психологическое равновесие и привести к нашему военному поражению, — твёрдо сказал Доннер.
— А кого считать ребёнком у небелых? — спросил Вошберн.
— До подросткового возраста. Достаточно маленький, чтобы ещё быть привлекательным, — ответил Доннер.
— У гремучих змей детки тоже вырастают в больших змей, — сказал Экстрем. — Те два негра-наркомана, которые… которые кое-что сделали с членом моей семьи, тоже когда-то были милыми маленькими негритятами.
— Это мы с вами понимаем, интендант, — вздохнул Доннер. — Но подавляющее большинство этих бледнолицых дебилов, с разинутым ртом глотающих передачи «Фокс Ньюс», не в состоянии это осознать. И мы должны перевоспитать этих людей или, по крайней мере, нейтрализовать их, а не списывать со счетов и отталкивать. Они могут быть бесполезны сами по себе и для будущего нашей страны, но их гены нужны.
Небелые, как правило, начинают представлять собой угрозу для белого населения в возрасте тринадцати — четырнадцати лет, когда вступают в свою первую банду, выкуривают первую трубку крэка и совершают первую кражу. Если эти небелые достаточно взрослые, с жидкими усишками или заметной грудью, значит, они достаточно выросли, чтобы вредить белым людям, и тогда они — законная добыча. Хотя лично я советовал бы не рисковать, а сосредоточиться на взрослых.
Одним из очевидных исключений будут чёрные или мексиканцы в средней школе, которые не могут отказаться от домогательств к белым девочкам. Мы должны дать ясно понять: с этим дерьмом отныне покончено! Но тех, кто моложе, не трогайте. Вспомните 1963 год, когда Ку-клукс-клан взорвал негритянскую церковь в Бирмингеме, которая была политическим штабом и оперативным центром Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения и евреев, заправлявших так называемым движением за гражданские права? И тех четырёх маленьких чёрных девчонок, которые оказались не в том месте и не в то время? Либералы по-прежнему играют на этом, и тот давний случай стал частью образа, который уничтожил Ку-клукс-клан как серьёзную силу на Юге а, возможно, и позволил всей этой мерзкой системе продержаться следующие три поколения. Мы должны добиться, чтобы у нас на Северо-Западе не случилось никаких бирмингемских церквей.