Очко
Шрифт:
– Ах, не удалось?
– Сначала он впал в отчаяние. Жаловался властям и на тренера, и на Хмелинского, и на плохие отношения в спорте. Учинил форменный скандал. И редакция поручила мне разобраться в этом деле. Конечно, я обрадовался возможности: здесь пахло сенсацией. А Карману, со своей стороны, я был нужен как орудие. Орудие мести всем сразу и каждому в отдельности. Я же считал,
Он говорил мне: "Сегодня я был у такого-то мерзавца (речь шла об одном из спортивных боссов) и два часа ждал в приемной. Ждал! Я, который мог бы побить любого!" Когда ничего не получилось у нас, он попробовал сунуться за границу. Однако и там он был никому не нужен. Один британский деятель объяснил ему без обиняков: "Мне нужна касса, а не больница".
Он попытался войти в контакт с кино. Это я ему посоветовал. Состоялась проба. Режиссер, просмотрев пробные кадры, насмешливо спросил сидящего рядом Кармана: "Вы бы это пустили?" На экране был смешной человечек, который делал только одно: очень быстро бегал. Только это. Так, что его изображение размазывалось, как бы переставая существовать.
Карман был очень расстроен. Тогда я уговорил его вместе написать мемуары. "Это будет правдивая история твоей жизни, - убеждал я его.
– Твой последний шанс". Убеждал со всей искренностью, рассчитывая и на свою выгоду. Тогда-то он и посвятил меня в тайну этого вашего курса. И я сделал эти воспоминания, в которых, не меняя имени, со всеми подробностями описал все повороты его судьбы. Всю правду. Невероятную правду.
"Думаешь, это интересно?
– спросил он. Он был очень оживлен в тот день.
– Ведь это моя жизнь, такой она и была", - "Так я представляю все, что ты мне рассказывал, и то, что я вижу сам",-объяснял я. "Такой она и была", - он помотал головой.
Я поехал на пару дней в столицу, чтобы пристроить эти мемуары. Даже сразу прочли. Ну и сразу же возвратили. "Спасибо, но не для нас". "Почему?" - "Не наш профиль. А если говорить откровенно,
– "Но это чистая правда".
– "Тем хуже для вас". Это не был первый отказ в моей жизни, но, пожалуй, самый болезненный. Я слишком рассчитывал на успех. Но...
– А что Карман? Когда узнал о своей очередной неудаче, к которой вы его подтолкнули?
– В том-то и дело, что не узнал. Видимо, заранее что-то почувствовал. И как! Скончался, вероятно, от сердечного приступа, пока я был в столице. Прямо в своей квартире. Его обнаружили только на второй день. Не оставил ни слова...
Профессор поднялся. Чувствовалось, что задавать вопросы он больше не будет. Быстро оделся, уложил свои пляжные принадлежности в большую кожаную сумку.
Сутулый, маленький, с белым, немного женоподобным телом. Мне стало не по себе. Сейчас он уйдет, и все на этом закончится.
Наклонившись, он искал что-то в траве. Вода опять посветлела, из-за туч выглянуло солнце. Я шагнул к нему, крепко ухватил за руку.
– Но ваше изобретение...
– Я торопился, говорил быстро, чтобы он меня не оборвал, не оттолкнул, не ушел.
– Ваше изобретение - разве оно было только для Кармана?..
– Кажется, я вас понял, - Он поднял голову, усмехнулся. И не было в нем того, что мерещилось Карману. Добрый, опечаленный человек.
– Конечно, оно могло бы еще пригодиться. Кому-нибудь с более крепким сердцем.
– Я бы попробовал, - сказал я.
– При чем здесь сердце!
Некоторое время он размышлял,
– Ну что ж, давайте рискнем,
– Я должен попробовать, понимаете?
– Я взял его под руку.
– Мы будем друзьями, правда?
– Рискнем, --отозвался он.
– Наверное, это наш последний шанс.
Тропинка шла сначала над берегом, потом сворачивала к деревьям. Отсюда открывался вид на отдаленное местечко. Крыши домов блестели на солнце. Но я уже ничего не замечал. Я уже ждал минуты, когда он водрузит мне на голову электрическую корону и у меня появится шанс свести свои счеты с миром,
Мы оба были, наверно, правы. И шли поэтому рядом.