Одеон
Шрифт:
Саша – дочь сестры моей мамы, проще говоря: кузина. Я всегда была близка с их семьёй, особенно после смерти матери. От тёти Ларисы я получала тепло, которого мне не хватало.
Лариса и её муж Максим – преподаватели МГУ, Саша тоже сначала училась там, а потом поступила в магистратуру Сорбонны, где изучает французскую литературу.
Она снимала комнату, потом я предложила ей пожить у нас – всё равно квартира пустовала – и Саша согласилась. Да и для меня это стало поводом приезжать к ней.
Мы дружили
Подали поезд, я зашла в вагон, нашла место, закинула на верхнюю полку рюкзак и погрузилась в «Степного волка».
Прочитав страниц 50 – закрыла книгу. Мне и в жизни хватает страданий алкоголички-одиночки, ещё и читать о них – верный путь к сумасшествию.
Оставшуюся дорогу до Парижа я листала ленту Инстаграма, слушала музыку, дремала. По сменяющемуся за окном пейзажу я поняла, что мы подъезжаем к городу.
***
Перед тем, как пойти к Саше, я хотела немного прогуляться по Монпарнасу, зайти в любимое кафе, но вчерашний выкидыш и выпитое вино всё же давали о себе знать. Я чувствовала сильную слабость и больше всего хотела приземлиться на матрацы в нашей маленькой квартирке.
Я шла вверх по улице, и ветер кусался так, что болели даже кости. Прошла мимо 12-го дома (раньше здесь находился самый первый книжный магазин Shakespeare and Company – это я узнала от Саши), ещё 20 метров, ввела комбинацию из букв и цифр, двери во двор открылась, зашла внутрь и, обессилевшая, поднялась по винтовой лестнице на последний этаж.
– Пиздец, на тебе лица нет, – встретил меня дипломированный филолог.
Я улыбнулась, сделала шаг в квартиру и почувствовала, как подкашиваются колени.
– Ой, – Саша поймала меня. – Рит, все хорошо?
– Да… – сказала я, с трудом удержав равновесие. – Вчера был выкидыш. И я выпила две бутылки…
Не успела договорить, как почувствовала, что теряю сознание: тело обмякло, в глазах блеснула яркая вспышка и – мозг отключился. Последнее, что помнила, – голос Саши, воспроизводящий отборный русский мат, со звоном отлетавший от стен нашей французской коморки.
***
Меня разбудили звуки итальянской песни Quando, quando, quando и запах жареных грибов. Открыв глаза, я увидела пухленькую невысокую очаровательную Сашу, курсирующую по кухоньке. Первые секунды я пыталась понять, кто я, что я здесь делаю и не нужно ли мне куда-нибудь спешить, но потом Саша и её кудрявые волосы, летающие под музыку, стабилизировали сознание, и я села.
– Саш, который час? – спросила я, обратив внимание, что одета в пижаму, а мои вещи аккуратно сложены на стуле.
– О, ты встала! – радостно воскликнула Саша. – А я боялась, не умерла ли ты.
Я
– А почему «Скорую» не вызвала?
– Ну, ты сама сказала, чтобы я не мешала тебе спать, и что всё хорошо.
– Не помню.
– Да, – в глазах Саши появился озорной блеск человека, который сейчас расскажет страдающему от похмелья, что он натворил. – Ты потеряла сознание, я оттащила тебя на матрац, и ты сказала «Не мешай, я буду спать». Я решила, что всё под контролем, помогла тебе переодеться, и ты уснула.
– Так который час-то? – спросила я еще раз.
Саша взяла телефон со столика.
– Шесть.
– А день недели какой?
– Рит, ты меня пугаешь, – Сашин блеск в глазах сменился сожалением и тревогой. – Сегодня пятница.
Я не ответила, лишь кивнула. В теле была слабость, но чувствовала я себя лучше.
– Кофе нальешь? – спросила я Сашу, которая вернулась к своим грибам.
– Конечно, ваше Высочество, – ответила она и сделала какой-то странный пируэт, отчего мы обе засмеялись. Саша вообще была очень смешливой: в каждом слове, движении и очередной выходке.
– Ладно, сама налью.
– То-то же! А вот грибами тебя накормлю, так уж и быть.
– Нет, спасибо. Есть не хочу, правда.
Саша опять бросила на меня жалостливо-сочувствующий взгляд.
– Снова выкидыш был?
– Угу, – буркнула я, пытаясь вспомнить: сказала я это Саше, когда пришла, или нет.
– Паша знает?
– А ты как думаешь?
– Понятно… – она немного помолчала. – Почему к врачу не сходила?
– Да заебали эти постоянные походы. Выпишут одну неделю покоя и две – воздержания.
– Получается воздерживаться?
– Саш, – я повернулась к ней, пока кофемашина трещала, наливая кофе.
– Прости, тупая шутка! – она чуть не снесла меня, набросившись и крепко обняв.
Я улыбнулась и ничего не ответила. Это Саша.
3
Время близилось к полуночи, мы валялись на матрацах, Саша, выпив бутылку вина и захмелев, разразилась очередным монологом.
– Не пойму, что ты с этим мудаком делаешь! Нет, ну, ладно бы ты нищая была, так у тебя отец миллиардер, не бросит же он тебя.
Я молчала.
– Блядь, Рит, ну, реально, – Саша повернулась на бок. – Он изменяет тебе и даже не скрывает, месяцами не бывает дома, не пишет, не звонит. Я реально не могу понять, зачем ему самому это надо.
– Всё, Саш, хватит.
– Ладно, прости.
– Не извиняйся, – я лежала на спине, закинув ногу на ногу. – Ты права. Мы оба всё это прекрасно понимаем.
– Вы не говорили об этом?
– Пф-ф-ф, – я горько усмехнулась. – Мы не разговариваем. Только трахаемся раз в полтора месяца, чтобы я залетела.