Одержимая страстью
Шрифт:
— Ида, вам плохо? — служанка близко не подходит, видимо, боится моего гнева.
— Кэра, — подзываю девчонку, и она мелкой поступью, не выпуская огромного для ее размеров ведра подходит ближе, — помоги мне помыться.
Она вдруг поднимает на меня карие глаза и таращится так, что аж не по себе стало.
— Что-то не так? — удивленно приподнимаю брови.
— Но, Ида, вы же до этого предпочитали, чтобы вам помогал мыться Амин, — она резко ставит ведро с водой и снова в поклоне сгибается пополам, — я его сейчас позову.
Я даже слова от
Амин?
А мне хотелось сказать «аминь» моему душевному равновесию и только-только начавшему стабильно биться пульсу. Если я и дальше буду испытывать такой стресс, это ничем хорошим не закончится. Ищу глазами какую-нибудь ткань, чтобы накинуть на себя, совсем не хочется быть голой перед Амином. Меня уже давно отпустила эта животная похоть, и теперь во мне поселилась стеснительная девушка по имени Лена.
— Госпожа, — слышу я за спиной голос ребенка и в шоке поворачиваю голову.
В глазах потемнело на секунду, я хлопаю ресницами и только и могу, что открывать и закрывать беззвучно рот.
— Это, к-к-к-то? — заикаясь, произношу я и пальцем трясущемся тыкаю в темнокожего мальчишку.
— Ида, — непонимающий взгляд кэры, как звонкая пощечина, приводит в чувства, — это Амин, вы что, не узнаете? Он вам помогает при купании, а я не могу касаться вас, госпожа.
Хоть у меня сейчас внутри полный раздрай, но мозг в этот момент работает, как часы. Пометочки ставит нужные в блокнотик, который я создала несколько часов назад в голове.
Раз. Два. Три… закрываю глаза и делаю шумный выдох.
— Я готова, — разлепляю веки и смотрю перед собой. Фиксирую взгляд на белоснежной колонне, которая украшена вьющимися растениями из гипса.
Мальчишка, которому на вид не больше десяти лет, подходит ко мне и забирает ткань, которой я пыталась укрыться. Твою же мать, да я вся краской залилась, когда он меня взял за руку и повел к каменному корыту, которое стояло в дальнем углу комнаты.
— Госпожа желает помыть волосы? — тоненьким певучем голосом спрашивает он, а сам подталкивает меня переступить бортик и за пальцы вниз тянет, заставляя присесть. Я выполняю его просьбу и не успела коснутся кожей дна корыта (а ведь подумала, как я на холодной плите голопопая сидеть буду), как он мне тут же подкладывает под попу простынь. Милашка, я даже улыбку смогла выдавить из себя. Господи, как же это больно — видеть всю эту несправедливость.
— Да, Амин, госпоже не понравилась сегодня молодящая купальня с микосинами, — кэра разочарованно вздохнула.
Я постаралась пропустить мимо ушей то, что этот вздох брошен, будто камень в мой огород. Внутри поднялась волна злости, непонятно, откуда взявшаяся, но я тут же ее задушила, сосредоточившись на внешних ощущениях, отгоняя на задворки всполохи ярости.
Тут же мальчишка запустил в мои волосы ловкие пальчики, и я прикрыла глаза от удовольствия. Массаж головы одновременно с мытьем — это нечто, главное, чтобы они ничего больше не напустили в корыто.
По моим ощущением
— Волосы придется пока не закалывать, нужно, чтобы подсохли, — говорит девчонка, а сама крутится вокруг меня, разглаживая мелкие складочки на ткани.
— А что будет, кэра, если ты меня коснешься? — спрашиваю ее.
— Ну, вам-то ничего не будет, госпожа, — девушка на мгновение замерла, а потом продолжила свою работу, — это, скорее, я пострадаю.
Вот тут мое любопытство зашкалило настолько, что я потеряла осторожность и, выдернув из пальцев девушки полы белой материи, заставила посмотреть на себя.
— Как ты пострадаешь, кэра?
Видимо в глазах моих плескался неподдельный интерес, перемешанный с любопытством настолько бурно, что девчонка приняла его за нечто иное. Губы у нее задрожали, и она снова бухнулась на колени.
Вот дурочка. Меня это прямо раздражать начинало уже. Что она думает, что убить ее хочу? И в голове тут же щелкает мысль.
А что бы ты, Леночка, подумала?
Да скорее всего, то же самое, но, с другой стороны, я могу сейчас разузнать у нее все, что мне интересно. Я разрывалась внутри. С одной стороны угрызения совести меня, словно когти тигра, разрывали, потому что я запугивала бедное дитя, но с другой, я тоже хотела жить, а чтобы это было возможно, мне нужна информация. И вот он, ее источник, сидит передо мной и губки тонкие кусает, сдерживая слезы.
— Кэра, что будет, говори? — я приняла решение в доли секунды, потому что потом не смогла бы переступить через себя, привыкла бы к девчонке и так подло воспользоваться ее незащищенностью просто бы не позволила себе.
Делаю молниеносный шаг, замах и удар, и даже понять не успеваю, откуда взялась эта злость внутри. Она как вихрь захлестнула, я даже в руки взять себя не смогла. Ладонь обожгло так сильно, что я вскрикнула от боли, а кэра, будто кукла тряпичная, отлетела в сторону и схватилась за щеку.
Округлив глаза от шока, стою и смотрю то на девчонку, то на свою ладонь.
— Госпожа, пощадите, — спустя секунду взвыла служанка и упала на колени, тыкаясь лбом в пол.
Первая реакция была подойти и попросить извинения, но язык будто к небу прирос, так и стояла молча, не зная, что предпринять, какой следующий сделать шаг.
Смотрю на служанку, валяющуюся в ногах, и стошнить хочется от своего поступка. По сути, она же дитя совсем, хотя у меня тело тоже далеко не взрослой женщины, и я не вижу своему поступку оправдания.
— Как скоро я должна отправиться к Императору? — я наконец-то собралась с мыслями и решила просто опустить этот чудовищный поступок, на досуге подумаю о том, как в будущем можно сдержать эти выплески эмоций.
Девчонка, трясясь от страха, поднимает голову, и мой взгляд тут же останавливается на красной отметине, которая алым пятном рдеет у нее на щеке.