Одержимое сердце
Шрифт:
Чувствуя облегчение от того, что мне удалось сыграть роль достаточно несведущей особы, я оправила платье и снова подняла на него глаза.
Он казался удивленным.
— В чем дело? Что-то не так? — спросила я его. — Я иду зря? Лорд Малхэм куда-то уехал?
— Нет, мисс. Он больше не путешествует, никуда не ездит.
— Тогда он должен быть здесь.
— Да, должен. Полагаю, должен.
Мы стояли друг против друга, чувствуя себя крайне неловко. Наши лица раскраснелись от холода. Наконец он сделал движение в сторону, пропуская меня,
— Всего доброго, мисс.
Я ответила ему кивком головы.
Холодный воздух жег мои легкие, я глубоко его вдохнула, и голова моя прояснилась. Скованность пропала. Легко двигаясь по дорожке, я направилась к дому, к массивной двойной двери, и замедлила шаг, только когда увидела позеленевшую от возраста, прежде тщательно начищенную бронзовую дверную ручку в форме горгульи (горгулья — лепное или отлитое из металла изображение лица человека или морды животного, украшающее здание, чаще всего церковь. (Здесь и далее прим. пер.)) лицо которой пытливо взирало на меня сквозь сухие листья и ленты, свисавшие с высохшего и почерневшего венка на двери. Как я нашла странным неприглядный вид сада, казавшегося заброшенным и неухоженным, так и венок на двери был странен и даже неуместен на двери дома.
Поколебавшись, я все-таки отвела в сторону пыльные атласные ленты и, найдя холодное бронзовое кольцо в носу чудища, потянула за него и гулко ударила им о доску. Все мои инстинкты ожили и теперь взывали к разуму, предостерегая меня от последствий моего поступка, но я их презрела. Я зашла уже слишком далеко, чтобы повернуть назад.
Дверь распахнулась. Худощавый высокий мужчина смотрел на меня, мигая добрыми карими глазами.
— Я хотела бы повидать лорда Малхэма, — объявила я, чувствуя себя чуть увереннее, чем несколько минут раньше.
На мгновение человек заколебался.
— Николаса?
— Да.
Он, казалось охваченный сомнениями, не знал, на что решиться.
Изнутри, из дома, послышался звучный низкий голос:
— Кто там, Реджи? Я затаила дыхание.
Дворецкий отступил в сторону, и в дверях появился другой мужчина, столь же высокий, но не такой худощавый. Его каштановые волосы были взлохмачены, словно он только что встал с постели и не успел привести себя в порядок. Красноватый цвет лица контрастировал с синевой глаз и подчеркивал ее. На нем был дорогой шерстяной сюртук с широкими отворотами, расходившимися наподобие птичьих крыльев, а ворот его был поднят, чтобы защитить шею от холода. Уже сиявшая на лице улыбка стала при виде меня еще шире.
— Как это любезно с вашей стороны, Реджи, держать молодую даму на морозе.
Он схватил меня за руку и втянул в дом. Потом, потирая замерзшие руки, насмешливо сказал:
— Не сомневаюсь, мисс, что он старается ради меня, хочет, чтобы у меня не переводились пациенты. Мисс…?
— Ариэль Рашдон, — сказала я, чувствуя большое облегчение. — А вы… доктор?
— Вы не ошиблись, мисс Рашдон. А ну-ка покажите язык и скажите: а-а-а!
Услышав мой
— Вы не кажетесь больной. Может быть, немного бледной, но…
— Я не собиралась обращаться к вам за помощью, — призналась я откровенно.
Я обвела глазами огромный вестибюль, прежде чем снова взглянуть на него.
— В таком случае вы пришли к моей сестре.
— Нет.
Я тряхнула головой, капюшон плаща сполз мне на спину, открывая волосы, рассыпавшиеся по плечам.
Я снова взглянула на бумагу, зажатую в руке.
Пальцы мои онемели и дрожали то ли от холода, то ли от волнения. С тру дом сглотнув, я объявила:
— Я хотела бы повидать сэра Николаса Малхэма, лорда Малхэма, графа Малхэма.
Послышался женский голос: — Ника? Неужели нашего Ника кто-то хочет видеть?
Испуганная, я обернулась, судорожно сжимая в пальцах бумагу. Должно быть, доктор заметил мое состояние. Он подошел ко мне и мягко взял мои руки в свои. Искоса глядя на меня, он ободряюще подмигнул мне, отчего на душе у меня сразу же потеплело.
— Простите мою сестру и не обращайте на ее слова внимания, — попросил он. — У Адриенны весьма «милые» манеры, особенно когда она встречает и приветствует гостей, Андриенна, это мисс… Рашдон?
— Зачем вам Николас? — спросила Адриенна. Она остановилась в нескольких футах от меня, воинственно подбоченившись. У нее были те же синие глаза, что и у доктора, но волосы не были такими темными, как у него.
За моей спиной дворецкий закрыл дверь, чтобы не напустить в холл холода. Звук захлопнувшейся двери отдался эхом и разнесся по всему дому, напугав меня, вырвав из столбняка и вернув мне дар речи.
— Записка… Вернее, объявление… — пробормотала я, чувствуя себя нелепой, неловкой, беспомощной.
Чем дольше ожидали моих объяснений Уиндхэмы, тем меньше во мне оставалось уверенности.
— Я приехала по объявлению, — наконец удалось выговорить мне.
— Какому объявлению? — нахмурилась Адриенна.
— Вот по этому.
Я протянула ей бумагу. Адриенна выхватила ее у меня из руки, и это порывистое движение в такой же степени показывало, что она раздражена, как и гневный блеск сузившихся глаз.
— Оно висело в «Булл-Блэк-Инн» в Кейли, — попыталась я объяснить.
Тонкие брови женщины сошлись в одну линию — она молча разглядывала объявление.
— О! Ради всего святого, Тревор! Он снова это сделал.
— Вот как! — Мужчина улыбнулся мне. — И что же он такого сделал, любезная сестрица?
— Он снова начал вывешивать эти нелепые объявления с предложением позировать.
— Да? — Тревор подмигнул мне. — И это все?
— Да, это все! А тебе этого мало? Глаза Адриенны возмущенно округлились.
— Я полагала, что мы еще месяц назад покончили с этим безумием!
Пока я смотрела на них, приведенная в полное замешательство их перепалкой, мне показалось, что в глазах доктора блеснул гнев. Он переводил взгляд со своей сестры на меня.