Одержимость Фенрира
Шрифт:
Он ворчал и сопротивлялся, пытался аргументировать, что для своей королевы хочет устроить пир на весь мир… но мой драгоценный Волк уже начинал понимать, что со своей беременной и упрямой Волчицей лучше не спорить, когда она входит в раж.
Добивающим аргументом стало то, что мне никак нельзя нервничать, а организация праздника на несколько сотен гостей – не совсем то, что нужно для душевного равновесия в такой деликатный момент. Но мы оба понимали, что хотим, чтобы наши наследники появились на свет в законном династическом браке по любым критериям. Даже если наши сердца давно решили всё безо всяких глупых формальностей.
…Заспанный
А я видела только глаза своего мужчины, в которых тихо светились любовь и нежность.
И слышала только биение собственного сердца.
***
Почти всех пленные захотели остаться в Гримгосте, когда пелена внушения от Муна спала с их глаз. Впрочем, некоторые вернулись на Вороний камень – в основном те, у кого там остались семьи. Мы знали, что без войска фоморов и с основательно поредевшими рядами прочих воинов, Мун больше не рискнёт нападать. Хотя караулы усилили и разведчиков к Вороньему камню отправили, разумеется.
Наоборот, Фенрир был убеждён, что теперь «этот петух бесхвостый» будет жить в постоянном страхе и ожидании удара возмездия от Гримгоста.
Я взяла с мужа слово, что до моих родов он никуда не с какими походами не пойдёт.
Пусть я и храбрилась, тревожно было всё равно. Тем более, что живот мой продолжал расти не по дням, а по часам. Наши богатыри доставляли мне немало проблем, особенно с момента, когда стали активно вертеться и по очереди долбить мне пятками под рёбра.
Когда срок подходил, мой отец сдержал слово и вернулся. Вместе с мамой – она, конечно же, не усидела на месте. Они привезли с собой Гордевида, и старый друид, который ещё меня принимал, помогая маме произвести меня на свет, долго слушал моё сердце деревянной трубочкой, расширяющейся на конце. Потом так же долго выслушивал и прощупывал мой живот. Сосредоточенно, молча.
Фенрир всё это время стоял неотступно у изголовья кровати и на его лице было такое напряжение, что мне было его искренне жаль. Мама держала меня за руку и гладила украдкой по голове. Она уже успела шепнуть мне украдкой, что с того самого момента, как увидела Фенрира на свадьбе Фрейи, всё поняла. И полностью одобряет мой выбор.
Наконец, старик выпрямился. Спрятал трубку. Аккуратно укрыл меня под самый подбородок одеялом. Подошёл к Фенриру, который изо всех сил пытался скрыть, что нервничает.
И протянул ему руку, пряча улыбку в бороду.
– Молодец, Волк! Рад, что не ошибся в тебе. Ты остался настоящим человеком. И скоро станешь отцом двоих здоровых сыновей.
– Уверен? – с облегчением выдохнул мой муж.
– Я в таких вещах никогда не ошибаюсь, - покачал пальцем в воздухе старик. – Сердце нашей девочки бьётся ровно и спокойно. Впервые в жизни я перестал за неё бояться. Ты не представляешь, в каком страхе жила вся её семья – мы жили все эти годы… но теперь болезнь и правда ушла, я не слышу ни малейших отголосков. У малышей тоже всё в порядке. Готовьтесь – сорванцы и хулиганы будут, вертятся всё время, еле прослушал. Так всё у вас, дети, будет хорошо.
Я во второй раз в жизни увидела, как мой суровый Волк «поплыл».
Третий
Иногда мужские слёзы – это не страшно.
Это трогает до глубины души и остаётся в сердце самым драгоценным воспоминанием, на долгие годы.
***
– М-м-м… Нари… я думал, мальчишки прекратят нас будить по ночам, и я наконец-то высплюсь… теперь ты начала… чего тебе, счастье моё неугомонное? – сонно пробормотал муж и перевернулся на другой бок.
Я перелезла через него и снова принялась тормошить.
– Вставай! Ну вставай же! Посмотри, какая сегодня луна!
– Сто лет бы её не видеть, эту охотничью луну… - пробормотал Фенрир. – В печёнках она у меня за столько лет, веришь?
– Ну со-о-лнце-е-е!.. – протянула я и принялась целовать его в плечо.
– Если ты хотела меня из постели вытащить, сейчас добьёшься прямо противоположного эффекта, - заворчал мой сонный мужчина и попытался поймать меня своим ручищами, чтобы загрести к себе. Я ловко уклонилась.
– Поднимайся!
Мой волк широко зевнул, клацнул клыками и кое-как уселся в постели с диким и взлохмаченным видом.
Простыня соскользнула, и я чуть было не передумала куда-то идти.
Всё-таки, его предложение было тоже чрезвычайно соблазнительно.
Но потом я вспомнила, ради чего всё затевалось, и решительно потянула его за руку.
– Подъем! Я наконец-то вспомнила, о чём был мой сон.
– Какой ещё сон? – насторожился Фенрир.
– Тот самый, который я не успела тебе рассказать… когда меня украли.
Сон с него мигом слетел.
Достаточно было одних воспоминаний о тех днях, которые обернулись нашим личным кошмаром. И к которым мы старательно предпочитали не возвращаться – ни в мыслях, ни в разговорах.
Но всё-таки сегодня была особая ночь.
– Я хочу, чтобы мы воплотили тот мой сон в жизнь. Так что одевайся. Я хочу, чтоб ты отвёл меня на крышу.
Фенрир посмотрел остро и пристально.
– У меня с этим местом не самые хорошие воспоминания. Я… ходил туда изливать тоску, когда тебя не было в моей жизни.
– Я знаю, - мягко улыбнулась я и погладила небритую щёку. – Я хочу излечить тебя от ран прошлого. Мы теперь напишем новую историю этого места. Вдвоём.
Он поцеловал мою ладонь и по-армейски чётко и быстро стал натягивать одежду.
***
Мы шли сонными и тихими коридорами нашей Башни. Стены были увиты зелёными плетями вьющихся растений. Тут и там светлели бутоны белых цветов.
Как только я полностью овладела своими магическими силами, оживила всё это ледяное безмолвие. И теперь в каждом уголке нашего дома цветёт и тянется к солнцу наш собственный живой сад. В детской растут апельсины. А в кухне прямо из стены лезут пучки пряных трав, которые мне нужны, чтобы готовить. В Гримгосте очень нетипичная королева, надо признать. Хотя я очень быстро освоила искусство торжественных приёмов, посольских обедов, балов, неудобных платьев и бриллиантов, по-прежнему счастлива я была только в маленьком уютном мирке нашей Башни. И не было для меня большего удовольствия, чем раскладывать по тарелкам жаркое, пока муж, закинув корону в какой-нибудь дальний угол, качает на коленях сыновей и целует вкусно пахнущие белобрысые макушки.