Одержимость. Книга вторая
Шрифт:
– Это я не уважаю тебя? Это я ночую непонятно где? – девушка начинает закипать, что вполне понятно и ожидаемо.
– Ругань на вечер оставим. Кого ты там ждёшь? – да он просто непробиваем! Как можно жить с таким человеком?
– Иру я жду! Приедет с ребёнком, пойдём погуляем! Что-то ещё, УВАЖАЕМЫЙ господин Тиран?
– Тиранить я буду тебя сегодня ночью. А вот с подругой пообщайся, тебе полезно будет узнать, что люди умеют рожать других людей, – как всегда, посчитав разговор законченным, бросил трубку.
– Сволочь
– Ещё вина?
– Да, пожалуйста.
Слова Ильи всё вертелись в голове. «Тиранить буду тебя ночью» – да неужели и её очередь подошла? Счастье-то какое! А за ними следующие: «Люди умеют рожать других людей» – вот тут сложнее.
Вот тут уж совсем плохо.
Видимо Евгений рассказал ему о беременности Цветочкиной, а Ворохову только толчок дать… Крышу снесёт окончательно. Теперь прохода ей не даст со своим маниакальным желанием оплодотворить новоиспечённую супругу.
Детей ему подавай! Не треснет морда бандитская? Сам, значит, по бабам бегает, а ей рожай по щелчку пальцев Господина. Вот уж дудки!
Внезапно в сознании сама собой нарисовалась картинка, где Илья держит в своих сильных руках маленькую крошку с таким же завораживающим, влюбляющим в себя взглядом…
Тут же всплыл следующий кадр. Их свадьба…
Где-то позади, словно бешеная кошка с не менее неадекватной собакой, «грызутся» Синицын с Иркой. Вокруг них бегает Лисёнок-бесёнок, а женщина перед ними торжественно вещает о важности и ответственности, любви и понимании, которые будущие супруги обязаны будут пронести через года.
Слышатся приглушённые рыдания счастливой мамы и недовольное ворчание на неё папы. Толпа незнакомых ей людей внимательно следит за происходящим. Вспышки фотоаппаратов журналистов раздражают нервы.
Рядом стоит Он. Непоколебимый, уверенный, сильный. Его хищная улыбка говорит о том, что Арине больше не выбраться из этих сетей… Теперь она принадлежит ему. Целиком и полностью в его власти и распоряжении.
Когда девушку спросили согласна ли она стать его супругой, что-то вспыхнуло в мозгу… Какой-то отблеск здравой мысли замаячил глубоко внутри и… Она практически сказала нет. Не вслух. Про себя. Но Ворохов тут же увидел это в её глазах.
– Даже не вздумай, малыш. Ты выйдешь за меня и это больше не обсуждается, – шепнул он еле слышно и в этих словах она уловила нескрываемую угрозу.
Он был готов на всё. И даже если бы ему пришлось достать оружие и приставить его к виску Арины – он сделал бы это. Сломил сопротивление на корню, втоптал бы его в землю своими ногами, чтобы и следа не осталось.
– Да, – ответила она тогда.
Теперь же, девушка сомневалась в правильности своего выбора. А был ли выбор? Нет.
Цветочкина заявилась уже через полчаса. Заплаканная и угрюмая она усадила свою егозливую падчерицу на коленки и, к удивлению Арины,
– Ир, так ты что, не шутила по поводу беременности? – Арина подпёрла ладошкой личико и с какой-то жалостью уставилась на подругу.
– А что такое? Я не женщина что ли? Не могу забеременеть? – кажется, подруга не в настроении. И это мягко говоря.
– Да ладно тебе. Просто спросила. Думала, ты дурачишься…
– Он аборт потребовал, представляешь? – в глазах Иры заблестели слёзы, а ком в горле мешал говорить.
– Мама, а сьто такое аболт? – Алиса с присущим ей любопытством воззрилась на мачеху.
– А ты у папы своего спроси.
– Ир! Ну ты что? – шикнула на неё Арина, хотя прекрасно понимала – Цветочкина это не со зла.
– А что? Пусть объяснит. Пусть этот трус расскажет нашей девочке почему у неё не будет…
– Замолчи уже, наконец! – Арина хлопнула ладошкой по столу, чем немного остудила пыл Иры.
– Мой ребёночек, – новая волна истерики потихоньку накрывала Цветочкину и у Вороховой сжалось сердце. Никогда прежде она не видела столько боли в глазах подруги, что уже говорить о том, чтобы наблюдать её рыдания на глазах у незнакомых людей.
– Мамоська, не плаць, – малышка, поджав свои розовые губки, ладошкой нежно утирала слёзы Ирины.
– Так, я, похоже, погорячилась когда пригласила вас сюда. Пойдём лучше к нам? У нас столько вкусняшек в холодильнике! – Арина весело подмигнула Алиске.
– Ула! Ула! К тёте Алише идём! – мелочь вскочила в полной боевой готовности и неожиданно высунула язык, показывая его тучному дядьке, что сидел за соседним столом.
– Нет, к вам не поедем. Вдруг твой с этим му… – благодаря присутствию девочки, Бугая пронесло. – Заявятся к вам. Не хочу его видеть. Слушай, а давай пойдём на нашу квартиру? У тебя же ключи всегда с собой.
– Ну да… Ключи-то есть… Только сдали её уже скорее всего. Столько времени прошло.
– Да конечно! Сдали! Она же ваша, кто ж её сдаст-то?
Арина непонимающе свела брови.
– В смысле «наша»?
– Ты не знаешь? Илья твой купил её… Мне Женька говорил как-то. Да и вещи наши кое-какие там остались, забыла что ли? – Цветочкина поманила к себе Алису и принялась застёгивать той шубку.
– Странно… Илья мне ничего не говорил, – отстранённо пробормотала и полезла в сумочку за ключами.
Дорога не заняла много времени и вскоре девушки вошли в парадную.
В лифтах у Лисёнка начиналась клаустрофобия, поэтому приняли решение подняться по лестнице.
С каждым пролётом Арише становилось дурно. Какое-то отвратительно-страшное предчувствие закралось в душу и прочно там засело.
Открыв дверь квартиры, девушка пропустила вперёд Иру с Алисой, а затем, вошла и сама.
– Дядя Илюса! – заговорщицки прошептала малышка и бросилась вглубь, где и увидела крёстного.