Одержимость. Уязвимость 2
Шрифт:
Эта роскошь кажется ещё более нереальной на фоне моего заточения. Платья переливаются в свете солнца, вызывая смешанные чувства – восхищение и страх. Почему меня так наряжают?
Спустя мгновение беру в руки одно из платьев, нежно голубое, сшитое из тончайшего шёлка. Оно кажется таким хрупким, как и я сама в этом месте. Стараюсь не думать о том, что может ждать меня на этом ужине, и надеваю платье. Ткань приятно холодит кожу, обволакивая меня, словно вторая кожа.
Смотрю на своё отражение в зеркале, которое стоит в углу комнаты. Незнакомка смотрит на меня
Спускаюсь по мраморной лестнице, ведущей в огромный зал, где нас ждёт ужин. Стены украшены старинными картинами, и каждый шаг, кажется, отдается эхом в этом роскошном, но пустом доме. Сердце бьётся быстрее, и я не могу удержаться от тревожных мыслей. Кортни и Мелани уже сидят за длинным столом, покрытым белоснежной скатертью. Они выглядят, как две куклы, идеально вписавшиеся в этот декор.
Аккуратно сажусь за стол. В воздухе витает запах свежих цветов, смешанный с ароматом готовящихся блюд. Мои пальцы нервно теребят край платья, а взгляд скользит по Кортни и Мелани. Их лица озаряются хитрыми улыбками, и это усиливает мою тревогу.
– Господин просил передать извинения, что его не будет сегодня на ужине, – говорит человек, разносивший еду, его голос звучит официально и безэмоционально.
– Хорошо, – сдержанно отвечаю я.
Мой взгляд снова устремляется на двойняшек.
В их глазах я читаю что-то большее, чем просто любопытство. Мелани улыбается с неким скрытым подтекстом.
– Не переживай, он скоро вернётся, – говорит она, её голос звучит успокаивающе, но я чувствую подвох.
– Ага, и друзей своих захватит, – подсмеивается Кортни, её ярко-голубые глаза сверкают от веселья.
– Да я и не переживаю, – отвечаю, но слова о его друзьях вызывают во мне волну беспокойства.
– Вижу, Антонио тебя тоже решил порадовать своими подарками, – говорит Мелани, оценивая меня взглядом с головы до ног. В её голосе звучит лёгкая зависть или, может, насмешка.
Кортни хихикает, прикрывая рот рукой. Мои щеки заливает краска смущения и раздражения одновременно.
– Да, – отвечаю, стараясь не показывать смятения, – Он прислал несколько нарядов сегодня днём. Но я не понимаю, зачем.
Мы всё равно взаперти тут. Перед кем наряжаться?
Они переглядываются, и в их взглядах читается что-то большее, чем просто веселье. Это чувство, будто они знают что-то важное, что скрыто от меня. Меня охватывает тревога, пальцы невольно начинают теребить край платья.
– Ты что, не знаешь? – Кортни делает шаг вперёд, и её глаза прищуриваются, словно она пытается прочитать мои мысли. – Антонио устраивает вечеринку. Большую вечеринку. И ты, дорогая, будешь на ней главной гостьей.
Пальцы сжимают край стола, и я чувствую, как по спине пробегает холодок. Вечеринка? Главная гостья? Что же это значит для меня? В воздухе витает ощущение надвигающейся опасности, и я не могу избавиться от чувства, что от этой ночи зависит всё.
– Вечеринку? –
Но они снова переглядываются и лишь усмехаются. Воздух становится плотнее, и дышать становится труднее.
– О, ты узнаешь, – говорит Мелани, ее голос звучит как обещание и угроза одновременно. – И поверь, это будет незабываемо.
В голове крутятся самые страшные мысли. Что, если эта вечеринка – своего рода аукцион? Что, если Антонио решил выставить меня напоказ перед своими партнерами, словно я – трофей? Чувствую себя, как индейка на столе в День благодарения, готовая к разделке на глазах у всех.
Представляю себе вечер: яркие огни, смех, перешептывания, оценивающие взгляды. Мужчины в дорогих костюмах с бокалами шампанского в руках осматривают меня, словно товар на витрине. В желудке всё скручивается, и я боюсь, что не смогу сдержать рвотный рефлекс.
– Ты ведь не волнуешься, правда? – Кортни кладет руку мне на плечо. Ее прикосновение кажется ледяным.
Я не отвечаю, просто киваю, чувствуя, как внутри меня растет паника. В этом роскошном платье, окруженная загадочными улыбками и полунамеками, чувствую себя совершенно беспомощной. Как кукла, которую нарядили и приготовили к игре, но я не знаю правил.
***
Дождавшись ночи, я понимаю, что это мой единственный и последний шанс на спасение. Антонио уехал, и я должна воспользоваться этой возможностью. Я очень волнуюсь. Сердце бешено колотится в груди, когда я, пригнувшись, крадусь вдоль мраморных стен. Стараюсь не думать о том, что меня могут услышать, что каждый шаг может стать последним в моей попытке к свободе.
План созревал в моей голове уже несколько дней. Я внимательно изучила распорядок дня всех охранников, особенно Марко, который часто заступает на ночные дежурства. Он кажется не таким внимательным, как остальные, и часто отвлекается на телефонные разговоры. В течение последних ночей я наблюдала за ним, притворяясь, что просто прогуливаюсь по саду. Сегодня его смена совпадает с отсутствием Антонио, и это мой шанс.
Я выжидаю момент, когда Марко, как обычно, уходит в угол сада, чтобы поговорить по телефону. Его голос доносится до меня, и я понимаю, что он снова погружен в разговор. Это моя возможность. Я оглядываюсь, убеждаясь, что другие охранники не смотрят в мою сторону, и крадусь к выходу.
Каждый шаг дается с трудом, страх окутывает меня, но я не могу позволить себе остановиться. Я вспоминаю лицо Нейта, его грубые слова перед тем, как он выгнал меня, и не могу понять, пытается ли он сейчас спасти меня или уже смирился с моим исчезновением. Но я знаю одно: я должна вырваться, должна найти способ вернуться к своей жизни, даже если он не придет за мной.
Ворота близко. Я вытягиваю руку, чтобы толкнуть их, молясь, чтобы они не заскрипели. Слегка дрожащими пальцами касаюсь холодного металла, и ворота поддаются. Я просачиваюсь через узкую щель и, задержав дыхание, бегу вперед, стараясь не оглядываться. В голове только одна мысль: свобода.