Одержимость
Шрифт:
Захария взял фотографии юноши и девушки.
— Они знакомы?
— Познакомим. Парень пока болеет. Хотел завербоваться в колонию, вот и пришлось заразить. Попозже мы устроим им встречу, но так, чтобы никто не заподозрил наше участие.
Захария наклонился к столику, с интересом разглядывая таблицы и диаграммы.
— Кто он? Так… Устроим ему что-нибудь поинтереснее. О колонии он должен забыть. Ладно, встречу и брак мы организовать сможем. А где гарантия, что ребенок…
— Ты спрашиваешь женщину? Мне известен период
— А вдруг будет не мальчик, а девочка?
— Прекрасно. Женщина будет для него еще привлекательнее, — ответила Кедра, но тут же нахмурилась и замолкла. Потом нервно отбросила фотографию девушки.
— Независимо от пола ребенка, — резко продолжила она, он с самого рождения будет подвергаться психодинамической обработке. Тайно. После каждого сеанса память о нем будет стираться. Таким образом, к восемнадцати годам мы закрепим в подсознании ребенка приказы, которые он будет беспрекословно выполнять.
— Убивать?
— Не обязательно, — пожала плечами Кедра. — Но даже под гипнозом человек не может сделать то, что никогда не будет делать сознательно. Ребенка надо подготовить так, чтобы в отношении Сэма у него никогда не возникло угрызений совести. Постгипнотический эффект должен быть внезапным и сильным, пока в действие не вступили защитные механизмы психики. Нечто вроде спускового крючка, на который можно будет нажать в нужный момент.
Захария задумчиво покивал.
— Все бы хорошо… Но ты уверена, что мы не переоцениваем этого… Слишком уж сложно.
— Я знаю Сэма Рида. Вспомни его прошлое. Когда формировалась его личность, он считал себя короткоживущим. Жизнь привила ему мощный инстинкт самосохранения. Он всегда настороже, как дикий зверь. Кто спорит, если бы мы захотели, то смогли бы убить его хоть сейчас. Но именно сейчас и на какое-то время еще он нужен не только нам, но и всей цивилизации. Вот позже…
Хрустальный цветок распустился вновь. После паузы Захария сказал:
— Что ж, все правильно. Если бы мы всегда помнили, как непрочно положение диктаторов, то, наверное, лучше бы правили Куполами. Уверен, что Сэм захочет стать диктатором. Ему это понадобится, чтобы выжить.
— Уже сейчас трудно подобраться к нему. А лет через десять… или пятьдесят он станет совершенно неуязвим. Он боец. Он привык сражаться со всеми. С Венерой, с нами, со всеми разом. Он уйдет из Плимута. Колония слишком досягаема. Даже трудно представить, какие средства защиты позволят ему создать наши технологии. Он сможет достаточно надежно изолироваться от нас. Все эти защитные экраны, психологические барьеры, да мало ли что еще. Да, нам нужна эта мина, которой бы он всецело доверял. Тогда он не сможет спрятаться от нас.
— Мне начинает нравиться твоя идея, — сказал Захария. Ему и в голову не придет, что наше оружие — пистолет в руках мальчишки… или девчонки.
— Может понадобиться много лет. Допустим что поначалу нас постигнет неудача, может быть,
— Так ты пойдешь к нему на поверхность?
— Нет, — покачала она головой. — Почему ты настаиваешь?
— Он ждет нашего хода. Необходимо его отвлечь. Занять его голову другим, чтобы он не заметил наш основной план.
— Почему бы тебе не съездить самому?
Захария улыбнулся.
— Личные причины. Кроме того, мне интересна твоя реакция на его бессмертие. Это что-то изменило в твоем отношении к нему?
Молния сверкнула из-под золотых ресниц.
— Так вот что тебя волнует! Ладно, я поеду. Но не пришлось бы тебе пожалеть.
Человеческий труд делал свое дело. На расчищенной части Шестого острова вскоре понемногу поднималось административное здание. Где-то еще грохотала дробилка, сокрушая обреченные джунгли, но здесь ярость разрушения сменилась созидательным трудом. Хейл внимательно наблюдал за топографами, деловито размечающими место будущего строительства. Еще четыре акра земли были распаханы. В старике, работающем неподалеку, Хейл узнал Логиста и подошел к нему. Когда Вен Кроувелл выпрямился, его морщинистое лицо показалось Хейлу задумчивым.
— Привет, — сказал он, растирая огрубевшими пальцами комок земли. — Добрая почва.
— Почему вы на Шестом острове?. Здесь еще опасно, — сказал Хейл и улыбнулся. — Извините, я забыл, что вам бессмысленно советовать.
Улыбнулся и Кроувелл.
— Вот именно, бессмысленно. Я всегда знаю, как далеко можно зайти, — он продолжал рассматривать растертую землю. Здесь еще много всякой ядовитой пакости, но анаэробные бактерии вскоре уничтожат ее.
— Не сразу. Пока мы лишь нашпиговали почву бактериофагами, — сказал Хейл.
Оглянувшись на топографов, он убедился, что они достаточно далеко и добавил:
— Пока в ней еще слишком много насекомых, причем очень опасных.
— Все равно почва хороша. Невероятно богата. А западнее, — Логист неопределенно махнул рукой, — понадобится известкование — почва слишком кислая. А вот на этом острове можно снять добрый урожай.
К выровненной площадке подошел человек. В руках он держал огромный инжектор, от которого к бачку на спине тянулся шланг. Длинную телескопическую иглу он воткнул в землю.
— От сорняков? — поинтересовался Кроувелл.
— Ага. Невероятного корни уходят футов на десять. Вот, накачиваем ядом. Только так и можно их уничтожить.
— Чем-то в этом роде мы занимались и на Земле. Был похожий сорняк, мы называли его «Подземный человек». По-научному — планцитул. Но там мы их все больше керосином уничтожали. Правда, на Земле они росли не так быстро. Впрочем, это значит, что и культурные растения будут расти быстро. Да мы за двадцать дней сможем такой урожай получить!.. — Одобрительно посмеиваясь, он покивал головой.