Одержимость
Шрифт:
Когда я постучался к Лесе, уже было обеденное время. Работая в основном по ночам, я просыпался поздно. Судя по опухшему, заплаканному лицу девушки, она проснулась тоже недавно, или вовсе не спала. Она открыла дверь, мельком взглянула на меня и, не произнеся ни слова, впустила меня внутрь.
Я сел в кресло, и оглядел девушку с головы до ног. Она была одета так же, как и вчера, на ее скуле красовался все тот же синяк, плюсом я был трезвым, но Леся нравилась мне все больше и больше. Я уже решил, что девчонка принадлежит мне, поэтому меня не могла не радовать
Девушка закрыла дверь и присела на край кровати. На меня она не смотрела, но судя по ее обреченному виду и ссутуленным плечам, она уже со всем смирилась.
– Как дела, Леся? – первым нарушил я молчание.
– Вас на самом деле волнуют мои дела? – все так же не глядя на меня, спросила Леся.
– Нет, – честно ответил я. – Из вежливости спросил.
Девчонка судорожно вздохнула и, сцепив пальцы в замок, уставилась на свои руки. Мне нравилось смотреть на нее, наблюдать за эмоциями и движениями, а вот Лесе было неуютно от моего пристального взгляда, потому что она заметно нервничала.
– Что ты решила, Леся?
– Какая разница, что я решила, – грустно усмехнулась девушка. – Если вы все уже решили сами.
Она вздернула подбородок, приосанилась и посмотрела на меня.
– Я спрашиваю, для того, чтобы знать, каким быть с тобой. Какого жениха ты предпочитаешь – злого или доброго?
– Вы бываете добрым? – снова усмехнулась Леся.
– Ты удивишься, но да, бываю, – заверил я ее. Чем дольше я общался с девушкой, чем дольше на нее смотрел, тем меньше мне хотелось с ней конфликтовать. – Наверняка у тебя много вопросов и сомнений? Сегодня я освобожусь пораньше, и мы обсудим за ужином все, что тебя волнует.
Девчонка ничего не ответила, но мне и не нужен был ее ответ. Она напряглась всем телом, стоило мне подняться на ноги. А когда я подошел к ней ближе, она вся вспыхнула от смущения.
Какая прелесть! Девчонка совершенно неопытна, если краснеет от всего на свете! Мои подозрения относительно девственности кижанки только укрепились. Если она целка – я готов держать себя в руках. Я не совсем конченный, чтобы пользоваться невинностью девчонки.
А если куколка б/у, ей придется раздвинуть свои стройные ножки для меня. От одной этой мысли я почувствовал возбуждение. Девчонка просто сокровище!
– Сколько тебе лет, Леся? – спросил я. Мне хотелось, чтобы она смотрела на меня, поэтому я взял ее за подбородок, вынудив тем самым поднять на меня глаза.
– Двадцать пять, – ответила Леся, краснея уже, как помидор.
– Ты девственница? – с нескрываемым любопытством спросил я.
– Это вас не касается! – резко ответила Леся, отпихнув мою руку от себя.
Строптивая! Леся не безнадежна, есть в ней какой-то стержень. Не такой, как у бесстрашной Валерии, но все же есть.
Сегодня же я выясню степень опытности Леси, чтобы знать, на что можно рассчитывать в дальнейшем.
– Будь готова к семи часам, – бросил я девчонке и вышел из ее комнаты.
12. Леся
Быть
Никита Сергеевич оставил меня одну, и я снова впала в отчаяние.
Вот уже несколько дней я живу в страхе и напряжении. Если поначалу Зотов уверял меня, что не держит меня в своем доме, как пленницу, что я вольна уйти, когда пожелаю, то теперь что-то изменилось. Знать бы что?
Я ведь даже не попыталась покинуть это место, а надо было попробовать. Я корила себя за свою нерешительность и трусливость. Теперь-то уж мне точно не сдобровать, если я ослушаюсь хозяина. Была одна беда, теперь их две, и я на самом деле не знаю, кого стоит бояться больше – одинцовских или Зотова. Никита Сергеевич производил впечатление властного и жесткого человека, вряд ли он шутит насчет фиктивной (или какой там, я толком и не поняла) жены.
Разведать бы, что происходит, что ему нужно от меня на самом деле, наверняка мне бы стало легче. Я уже была готова ко всему на свете – так я устала от постоянного нервяка. Пусть бы уже Никита Сергеевич сказал мне правду о своих планах на меня, да и дело с концом.
Если бы хозяин просто хотел бы меня поиметь, то сделал бы это вчера или даже раньше. Я бы не смогла сопротивляться или защититься от него. Но он зачем-то начал торговаться со мной, обещать золотые горы взамен на услугу.
Меня ни капельки не заинтересовало предложение Никиты Сергеевича. В жизни не слышала более странного бреда. Если вчера он был пьян, то сегодня-то нет. На сумасшедшего или наркомана Зотов тоже не похож. Я понимала, что у богатых свои причуды, но все, что происходило со мной в эти дни, сводило меня с ума, и участвовать в хозяйских развлечениях я не собиралась.
Я должна сегодня же выяснить все, что касается меня и моей жизни. В крайнем случае, всегда можно покончить с собой. Это не выход, но избавление.
Мысль о возможном самоубийстве странным образом успокоила меня. Пусть моя жизнь и принадлежит Богу, но я в состоянии распорядиться ею тоже. После того ужаса, что я пережила год назад, второго раза я просто не выдержу. Лучше уж смерть! Однозначно!
Мне стало бы легче, если бы я поговорила с братом. Знать бы просто, что он жив! Просто услышать родной голос! Но телефон Сереги все так же был недоступен. Я снова почувствовала себя одинокой, маленькой, беспомощной и ничтожной.
Проплакав добрую половину дня, я ненадолго задремала, совершенно обессилев от слез и переживаний. Проснулась я от настойчивого стука в дверь. Уже семь! Боже, я все проспала! Зотов же велел мне подготовиться? А я…
Поскольку уснула я прямо в одежде, то сразу же метнулась к двери, чтобы не нервировать того, кто в нее долбился все громче и громче.
За дверью стоял Никита Сергеевич. Он окинул меня взглядом и нахмурился. Мое сердце окончательно упало. Было видно, что он недоволен мною. Наверняка он надеялся, что увидит меня нарядной и причесанной, а не заспанной и растрепанной.