Одержимость
Шрифт:
Пока он вез их по нужной улице, а потом остановился перед ее домом, Джиму казалось, что он сдержал обещание, данное ее матери… но только в теории. Но, на самом деле, что он вернул семье? Их дочь не сможет занять свое место, заполнить ужасающую пустоту, стереть агонию и горе.
Заглушив двигатель, он посмотрел на соседнее сиденье. Сисси смотрела в окно, ее грудь вздымалась под его рубашкой. Когда она поднесла руку к стеклу, ее пальцы дрожали так сильно, что едва могли прикоснуться к поверхности.
– Уверена, что готова к этому? – спросил
– Да.
Но она не шелохнулась.
По крайней мере, он мог помочь ей сейчас.
Джим вышел из машины, обошел грузовик, вспоминая, насколько сволочным было его после-смертное состояние… тогда он проснулся в морге Святого Франциска и насладился поистине жутким опытом созерцания собственного трупа. Происходящее сейчас было для нее таким же, логика и реальность столкнулись, так как этого не должно было произойти.
После всех ужасов, которые он повидал и которые сам творил, это дерьмо заставило его замереть на месте. Он не мог представить, через что она сейчас проходила.
Когда он открыл дверь, Сисси опустила руку. – Хочешь узнать, почему я не хотела приезжать в течение дня?
Отчаянно. Все, что подскажет ему, что у нее на уме.
– Да.
– Больше всего меня беспокоит их боль. Все равно, что случиться со мной… не важно. Но видеть их страдания? Этого ада я не переживу… поэтому я хотела убедиться, что они спят. – Она вышла из машины и повернулась лицом к дому, словно к своему противнику. – Кажется, я большая трусиха.
Окинув взглядом ее плечи, он медленно покачал головой. – Я думаю иначе. Совсем иначе.
Сисси, казалось, не слышала его, она шла по тротуару, ноги, сбиваясь, несли ее к передней двери.
Он почти остановил ее, прежде чем Сисси широко распахнула дверь, думая о том, что она обнаружит свою маму в том кресле в гостиной, ведь горе женщины было также осязаемо, как и черная шаль, укрывающая ее тело.
Но, может, сейчас Миссис Бартен могла уйти спать, ведь тело Сисси нашли?
Когда он тоже шагнул вперед, воспоминания вернулись к нему, вынуждая потереть глаза, будто это могло остановить видения. Ему было ненавистно вспоминать о том, как он нашел Сисси в той пещере в каменоломне, все то, что делало ее живой, дышащей сущностью, оставили гнить в сырой земле, выбросили словно мусор.
Гребаная Девина.
– Как мне войти в дом? – спросила она, будто думая вслух.
Вернувшись к реальности, он прокашлялся. – Просто войди внутрь.
Несмотря на короткое колебание, она взяла ручку и повернула. – Закрыто.
– Я не это имел в виду. – Взяв ее за руку, он потянул Сисси за собой. – Доверься мне.
Вспышка боли в предплечье подсказала, что девушка с силой ухватилась за него, но Джим не возражал… в испуге она цеплялась за него, и он чувствовал себя сильным, причем сильным не телом, а душой.
Это помогло ему бороться с чувством, что он подвел ее тогда, в самом начале.
– Подожди, – возразила она, отодвигаясь. – Я не могу… просто пройти через.
– Думаю, что
В этот раз она последовала за ним, когда Джим сделал шаг вперед… и она задохнулась, когда они прошли сквозь дверь, лишь на короткое мгновение ощутив препятствие; потом они вышли с другой стороны, вдыхая теплый воздух дома, занимая пространство в гостиной наряду с мебелью.
Сисси посмотрела вниз, на себя, махнула руками, перевернула, проверяя ладони.
– Я…
Она не закончила, подняв глаза и осознав, где они находились.
Мама не сидела в кресле напротив. Но, да… не спишь, только когда надеешься, что кто-то вернется домой, не в случае, когда есть гроб, который нужно похоронить.
– О… Боже, – прошептала Сисси, прикрыв рот обеим руками.
Джим отпустил ее, наблюдая от двери, как она прошла глубже в комнату. Он не видел ее лица, но это и не требовалось. Ужас сквозил в ее движениях: она дергала плечами, ее голова оглядывалась по сторонам, дыхание сбилось. А потом она повернулась. В слабом свете лампы из коридора, слева, он увидел текущие по ее щекам слезы.
– Я умерла, – задохнулась она. – Я умерла…
– Мне так жаль, – выдохнул он.
– О… Боже…
Он подошел к ней, хотя обычно чувствовал себя крайне неловко с проявлением сочувствия. – Мне, правда… безумно, до одури жаль.
Он не сознавал, что его руки потянулись к ней, но секунду спустя он прижимал девочку к своей груди. И когда Сисси вцепилась в него, он обхватил ее затылок, прижимая к сердцу, еще ближе. Какие-то звуки срывались с его губ, но чтоб ему провалиться, если он вспомнит, что нес.
– Я мертва, – проревела она. – Я… погибла.
– Я знаю. Я знаю…
Он держал ее, а его взгляд поднялся к книжной полке напротив окна с выступом. На стеклянных полках были выстроены фотографии семьи, рамки различных форм и размеров, фотографии сняты в разное время, начиная с детства, когда дети были очень маленькими, позднее, в неуклюжей юности, и, наконец, уже почти взрослые.
Сисси больше не появится на них, а ее слезы прямо сейчас? Неважно, насколько она переживала за тех, кто остался позади. В эту секунду, ему казалось, она впервые поняла, что потеряла сама.
И Девина сотворила это с ней. Со всеми ними.
Сука поплатится за это.
Глава 14
Когда Кэйт возвращалась в центр города немногим после десяти, на пути было мало машин, курьерские мопеды не лавировали вокруг нее, автобусы не загораживали четырехполосную дорогу. Всего пара красных светофоров и полицейский патруль, с ревом пронесшийся мимо нее.
Кейт съехала на обочину, уступая дорогу ОПК, и осознала, что находилась сейчас на Торговой. И, вот так неожиданность… она оказалась в самом сосредоточии клубов.