Одержимость
Шрифт:
Плюхнувшись на диван и задаваясь вопросом, стоит ли мне попытаться немного отдохнуть, я позволила своему разуму пробежаться по ходу событий, которые привели нас сюда, когда я ждала на пыльном диване мою лучшую подругу Иуду. Конечно, для нее не имело значения, что я была единственной, кто ей поверил. Желая, чтобы мне не приходилось напоминать ей, я знала, что реальность такова, что я это сделаю. И, может быть, вспомнив своего неряшливого дядю Энди, она стала бы ценить меня больше.
Это случилось тем летом, когда ей исполнилось двенадцать. Это продолжалось годами, становясь только хуже к нашему второму году обучения, пока Реджина едва могла функционировать.
Это я помогла ей рассказать об этом матери, которая сидела с ней, пока она разговаривала с копами. Я была тем, кто ходил с ней на терапию и ежедневно напоминал ей, что это не ее вина. Ради нее я пощадила свои мысли. Я никогда не говорила вслух, что мне казалось немного странным, что она вообще нуждалась в моей помощи. Я никогда не называл ее трусихой вслух. И когда позже у нее появился интерес к юриспруденции, я никогда не бросала ей в лицо, что она отклонилась от плана помощи детям и вместо этого сосредоточилась на праве интеллектуальной собственности, просто чтобы заработать больше. Вместо этого я просто кивнула головой и поддержала ее так же, как после ее допросов у криминалистов.
Но все изменится. Когда Реджина доберется сюда, настанет ее очередь слушать. Я устала отдавать, не получая взамен. Тогда она была бы той, кто собрал бы воедино мои разбитые осколки. Она помогла бы мне разобраться в недавних событиях с Полом, и, прежде чем мы закончили, мы бы возобновили договор. У подножия дороги Блэк Маунтин и по густо заросшей тропинке, ведущей к нашему любимому лугу, черт возьми, мы бы вернулись к нашим корням, даже если бы это убило нас обеих.
Потребовалось два часа, чтобы мой, бешено работающий, мозг наконец успокоился достаточно, чтобы вздремнуть. Когда я погрузилась в сон, меня охватило чувство удовлетворения или, может быть, просто решимости. Тогда все должно было выплыть наружу — спасибо тебе, Ханна. Хотя я не преуспевала во всем обычными способами, как она, я была лучше, чем моя лучшая подруга. Во-первых, я была сильнее. Я тоже была более предана делу — но это было очевидно. Но что тогда было важнее всего? Я любила сильнее и была кем угодно, только не Иудой.
Во многих отношениях Реджина не заслуживала меня и никогда не заслуживала. То, от чего я отказалась ради нее, было чем-то, что она никогда не сможет заменить, и я не была уверена, что мне было все равно. Я была более чем способна вернуть эти вещи обратно. Пол и Ханна могли бы засунуть тест ДНК в растущую задницу Реджи. Утром, при полном свете горного восхода, я бы сформулировала свои следующие шаги плана. Это началось бы с проверки ее контактов. Я могла бы съездить в город, найти сервис и немного повеселиться с Тристаном. Если я что-то и знала о своей лучшей подруге, так это то, что ее легко было отвлечь. Устраняя отвлекающие маневры, я бы сделала все возможное, чтобы привлечь ее полное внимание, когда она, наконец, доставит свою жалкую задницу в хижину.
Глава 10
Реджина
Поездка в Путни, казалось,
Хит потянулся и взял меня за руку.
— Ты дрожишь, как осиновый лист. Ты в порядке?
— Я ненавижу этот город и этот дом. Ничего хорошего из этого не было.
Он не согласился.
— Ты была. Это не может быть так уж плохо.
Я почти прошипела.
— Я приехала не из Путни. У моей семьи может быть эта богом забытая хижина, которая досталась мне от бабушки и дедушки, но у меня самой нет ничего, что могло бы быть связано с этим гребаным местом.
Он отпустил мою руку.
— Воу. Я ничего такого не имел в виду. Но, если ты захочешь рассказать мне об этом, я хороший слушатель.
— Эта сука знает, что эта проклятая хижина — абсолютно последнее место, куда я хотела бы пойти. Возможно, в детстве у нас там были хорошие времена, но это было очень, очень давно и недостаточно запоминающе, чтобы я когда-нибудь захотела вернуться.
— Что случилось, что превратило эти счастливые детские воспоминания в ненависть?
— Не твое чертово дело, — я не хотела огрызаться так сильно, как это сделала, но я не могла остановиться. — Просто смирись, я ненавижу это место.
— Эй, я просто пытаюсь понять, чтобы потом не попасть впросак. И я уже говорил тебе пару раз. Тебе не обязательно идти, если ты этого не хочешь. Я могу справиться с этим за тебя.
— О, точно. Потому что ты проделал такую отличную работу, когда в последний раз с чем-то справлялся. Единственное, что тебе удалось сделать — это остаться в живых после падения с лестницы.
Когда он промолчал, меня пронзил укол вины. Я знала, что это не его вина, что у меня были такие ужасные воспоминания о Путни и хижине; но я не собиралась вдаваться в подробности, если у меня не было абсолютно никакого другого выбора. Я также знала, как легко было получить удар от Сильвии. Я не винила его за то, что она сделала с ним в квартире; мои эмоции просто не позволяли мне контролировать свой рот.
Пока мы ехали, я, наконец, взглянула на него.
— Прости. Я была груба.
Ага.
— Эта женщина подвергает меня такому стрессу, я очень растеряна. И заставить меня вернуться сюда — это все равно, что столкнуть меня с обрыва.
— Хорошо.
Я хлопнула по подлокотнику достаточно сильно, чтобы по-настоящему причинить боль руке.
— Теперь ты делаешь то, что делаю я, когда злюсь.
— Что именно?
— Отвечаешь односложно.
— Ты не даешь мне много поводов для продолжения разговора, так что мне действительно не на что отвечать больше, кроме как давать односложные ответы.
Я откинулась на спинку сиденья. Я ненавидела его за его здравый смысл.
— Что ты собираешься делать, когда мы найдем ее в хижине?
— Рассчитываю на то, что она попытается сбежать.
— Ладно, это не то, чего я ожидала. Почему? — возможно, я слишком высоко оценила его здравый смысл.
— Потому что тогда, когда я ударю ее прямо в лицо, это будет легче оправдать.
Я не смогла удержаться и прыснула от смеха.
— Ладно, ты меня подловил, — я глубоко вздохнула и попыталась снять напряжение. — Давай просто скажем, что у меня много скелетов в шкафах в этой хижине.