Одержимость
Шрифт:
Мы оба не спали. Тихо тикали часы на стене, шумел дождь, гремел гром. Неоновые сполохи молний освещали стены и бросали причудливые тени на пол. Лёша тяжело вздохнул, укрыл меня одеялом и обнял за плечи, привлекая к себе. Ничего эротического в его жесте, а меня вдруг словно подбросило, дух захватило и в сердце что-то шевельнулось. Что-то очень горячее. Похожее на нежность. Обо мне никто и никогда не заботился. Вот так. Безвозмездно. Я чувствовала его эрекцию, знала, что для него лежать со мной вот так, прижимаясь ко мне, когда я в одних трусиках и майке, подобно адской пытке, но он не сделал ни одного движения, намекающего
Я уснула. Внутренний «будильник» сработал с рассветом. Резко открыла глаза и обнаружила, что лежу на самом краю постели, а он все ещё крепко обнимает меня, уткнувшись лицом мне в затылок.
Я осторожно повернулась к Лёше. Рассматривала его, подперев голову рукой.
Он мне нравился. Мне нравились его светлые, чуть длинноватые волосы, нравилась лёгкая щетина на щеках, нравились резкие черты лица и небольшой шрам на подбородке. Невольно протянула руку и тронула его щеку, прошлась кончиками пальцев. Он лёг на спину, и сама не поняла, как это получилось, но я положила голову ему на грудь, с восторгом почувствовала, как он обнял меня за плечи, прижимая к себе. Сердце гулко забилось. Я никогда не спала с мужчиной. Никогда. И сейчас, слыша биение его сердца под своей ладонью, его спокойное дыхание, вдруг поняла, что мне нравится лежать на нем. Нравится просыпаться в его объятиях. Интересно…если бы я не была Куклой и все было по-другому…я бы могла…?
Послышался щелчок за дверью, и я насторожилась. А потом вдруг улыбнулась уголком рта, спустила лямку с плеча и крепче прижалась к Лёше.
В этот момент дверь в спальню приоткрылась и что-то тяжёлое упало на пол. Мы оба резко подскочили на постели, и я встретилась с разъярённым взглядом Оленьки. Она вначале побледнела, потом кровь прилила к ее щекам. Несколько секунд она переводила взгляд с меня на Лёшу, с него обратно на меня. Видимо оценивая ситуацию. Но что здесь оценивать? Я в майке и трусах, он тоже полуголый. Нужно быть полной идиоткой чтобы решить, что мы просто вместе валялись на кровати и болтали о погоде. Более того, я уверенна, что она успела заметить меня, лежащую у него на груди. Она резко развернулась на каблуках и бросилась к двери. Лёша громко выругался и бросился за ней, на ходу натягивая футболку.
— Оля! Оля, подожди! O! Оля!
Я засмеялась, но смех получился немного истеричным. Бросился за своей лошадью, аж пятки засверкали. Я встала с постели, юркнула в душ, быстро почистила зубы, потом натянула джинсы и набросила кофту. Босиком пошла на кухню. Ужасно хотелось есть. Сердце билось чуть быстрее чем обычно. Поставила чайник, достала хлеб с сыром.
Дверь отворилась, и я на секунду застыла с чашками, потом поставила их на стол.
Никитин зашёл на кухню. Я слышала, его тяжёлое дыхание, видимо он поднялся пешком, не на лифте.
— Ты специально это сделала да?
Я разлила горячую воду, бросила пакетики с чаем. Обернулась к нему — мокрый, вода стекает ручьями на паркет, а глаза от ярости налились кровью.
— Что специально? —
Он вдруг подскочил ко мне и выбил чайник из моих рук, кипяток залил пол и чудом не попал мне на ноги. Схватил меня за плечи и сильно тряхнул:
— Ты знала, что она приедет! Ты знала и ничего мне не сказала! Ты разыграла эту комедию на балконе, а потом лежала и ждала, когда она увидит нас вместе в постели! Что ж ты за сучка, а?
— Отпусти, — отчеканила я, — отпусти, мне больно.
Но он не отпустил, смотрел мне в глаза стиснув челюсти, его пальцы так сильно впились мне в плечи, что начали болеть кости.
— Ты играешься, да? Это для тебя игра, типа в куклы, верно? Ты всех расставляешь по тем местам, где они должны находиться. Так вот, со мной этот номер не пройдет, поняла? Ты поняла меня, дрянь?
Я сильно толкнула его в грудь.
— Отпусти! Мне больно!
Он разжал пальцы, и я пошатнулась.
— Да пошёл ты! Не льсти себе! На хер ты мне не сдался!
Я бросилась к двери и услышала, как он громко выругался матом, а потом послышался звон битой посуды. Я выскочила на лестницу и быстро побежала по ступенькам вниз. Меня не преследовали. Никто. Хоть я остановилась на лестничном пролёте, давая Никитину время меня догнать. Но прошло пять минут, потом десять, а он и не думал идти за мной. Я спустилась по лестнице и вышла на улицу. Босиком. Дождь лил как из ведра. Я шагнула в лужу, поёжилась от холода. Огромным усилием воли удержалась от того чтобы посмотреть на его окна. А потом побежала куда глаза глядят. Похоже это полный провал. Я проиграла. По всем фронтам. Макар меня раздавит за это. Просто уничтожит морально.
Как же холодно, черт возьми, и холодно не снаружи, холодно внутри.
Я забрела на детскую площадку ближе к вечеру. Не знаю сколько я шла. Промокла до нитки, ноги заледенели. Конечно, я могла позвонить Макару, и он бы забрал меня, но не готова сейчас признаваться в своём провале. И не только это, я никого не хотела слышать. Меня добило, что Никитин побежал за лошадью, а за мной нет. Знаю, что это эмоции. Знаю, что он объект и это лишнее, ненужное, а внутри все равно нарастает ярость и мерзкая жалость…к себе. Давно я себя не жалела.
Вот и все. Приоритеты расставлены, а я? Я впервые мордой в грязь. Где бы немного отогреться? Ветер проникает под кожу и леденеют даже кости. Я залезла на горку и спряталась под пластмассовым навесом. От холода зуб на зуб не попадал. Как давно мне не было так паршиво? Около пяти лет. С тех пор как я перестала жить в картонной коробке и питаться помоями. А ведь ничего не изменилось. Тогда я была никем и сейчас никто. Ноль. Меня нет. И у меня ничего нет. Ни дома своего, ни крошки хлеба.
Дождь как назло не прекращался, а меня уже не просто знобило, а подбрасывало.
В животе урчало, в голове стало мутно, но я изо всех сил старалась бороться со сном. Только не здесь. Разве я не давала себе слово, что сделаю все чтобы не оказаться на улице снова. Разве я не рвала задницу, чтобы быть самой лучшей и незаменимой, чтобы никогда не голодать и не быть отбросом общества? Но я снова на улице. Я провалила задание, своё первое и самое серьёзное.
Я настолько замёрзла, что даже не слышала топот ног, громкие крики. Пока кто-то не посветил фонариком, а потом меня схватили чьи-то цепкие руки, я пыталась слабо отбиваться, но меня настолько крепко сжали, что сил сопротивляться не осталось.