Одержимые Зоной
Шрифт:
Так население деревни рывком выросло почти на двадцать человек, и все они оказались заперты в прочной клетке с невидимыми стенками.
Первую весточку снаружи принёс сталкер, попавший в «карусель» — ту самую, через которую сегодня прошли Кайман и Мышка. Случилось это примерно через год, когда бывшие туристы частично переженились, научились сажать картошку и разводить кур, и жизнь затерянной общины обрела подобие стабильности. Сталкер, которого звали Василием, от пережитого в «карусели» ужаса верной смерти, за которым последовало чудесное спасение, натурально двинулся умом. От него буряковчане
Нет смысла винить беднягу. Что смог, то и рассказал. Уже и то было облегчением, что снаружи не ядерная пустыня, а они не остались последними людьми на Земле. Но когда на участке семейства Нечипорук обнаружился выход из пространственного пузыря, наружу ушли немногие. Во-первых, не сразу стало понятно, что это выход. А, во-вторых, не было смысла менять обустроенный быт на красочно расписанные Василием ужасы Зоны. Тем более две молодые семьи успели обзавестись потомством, а ещё две как раз ждали прибавления. И всё-таки несколько холостяков ушли — и канули в неизвестность.
Лишь через два долгих года Петька Нечипорук рискнул пройти через «карусель» и заплатил за это тремя пальцами на левой руке. Он вернулся с известием, что большой мир по-прежнему существует, и поднял в деревне такую бурю, что отголоски её улеглись совсем недавно. В общем, спокойно в Буряковке не было, о нет.
— Извините, я совсем вашу жизнь не представляла, — покаялась Мышка. — Я хотела сказать, спокойно в том смысле, что выбросы у вас тихие, аномалий нет… или есть?
— Аномалий действительно почти нет, — махнул рукой Семён. — Только «жгучий пух» в покинутых домах произрастает, мы его поначалу «чёртовой паутиной» кликали. Ещё за огородами «сковородка» есть — «жарка» по-вашему. Но слабенькая. С теми, что у вас снаружи, не сравнить. И яма со «студнем» имеется, мы её забросать хотели после одного случая, но побоялись — вдруг «студень» в другом месте полезет? Просто огородили её, чтобы детвора больше не лазила…
Кажется, Красиловы были готовы излагать гостям историю Буря-ковки во всех красочных подробностях, но Мышка давно хотела свернуть на тот единственный момент, который её интересовал. Апокалипсис в одной отдельно взятой деревне был безусловно достоин описания — однако девушка хотела поскорее узнать про брата. У каждого свой личный апокалипсис, если уж на то пошло.
— Можно вопрос? — быстро ввернула она. — Мы вообще-то одного человека разыскиваем, потому и пришли сюда. Мальчика… подростка четырнадцати лет. Его зовут Матвей… хотя он мог своего имени и не помнить… ну, неважно. Важно вот что — его родителей… ну, приёмных родителей, четыре года назад убила химера. Здесь, в вашей деревне. Где он? Где Матвейка?
Хозяин дома методично кивал в такт торопливым словам Мышки, и девушка уже уверилась в том, что всё это ему известно. Однако вместо того чтобы тотчас ответить ей, Семён озадаченно нахмурился.
— Четырнадцати лет? У нас таких нету.
— Он здесь! — настойчиво повторила Мышка. — Послушайте, может, я не с той стороны начала… Дело не в возрасте! Болотный Доктор сказал, что Матвейка жил у него после того, как погибли родители. Полгода он провёл у Доктора, а потом вернулся…
Внезапная мысль ожгла Мышку как кипятком. А что, если Матвейка не вернулся? Вдруг он не прошёл «карусель»? Лёгкого мальчишку могло вынести на край аномалии и разорвать в клочья! До сих пор Мышке такое не приходило в голову.
У неё потемнело перед глазами, голова закружилась, и Мышка сообразила, что теряет сознание.
Ну ёшкин же кот! Чтоб не сказать хуже.
31
Сталкер Кайман,
дом Красиловых
Мышку уложили на диван с мокрым платком на лбу. Мария, до сих пор молча сидевшая на своём месте, суетилась и хлопотала над ней.
— Успокойся, деточка! Ты часом не беременная? Нет? Приподнимись, водички выпей… Хорошо… Ложись обратно, вот так, я помогу… Да что ты распереживалась-то? Ну да, вернулся Тимошка сюда, домой, мы уже думали, что не вернётся, а он вернулся. Дело давнее, столько лет прошло, уже и подзабылось, хотя страха мы тогда все натерпелись выше крыши… Ой, кошмар! С тех пор и караул на входе держим, с той химеры проклятой. Ну, из-за бандитов тоже, само собой…
— Помолчи-ка, хозяйка, — недовольно осадил жену Семён. — Затараторила, понимаешь.
Он перевёл взгляд на Каймана.
— Спрашивай лучше ты, Геннадий. У меня от бабьего тарахтения мозг отключается.
— Спрошу, — кивнул сталкер. — Значит, было такое дело, что на деревню напала химера?
— Было, — подтвердил хозяин.
— И убила нескольких человек? Четверых или больше?
— Троих, — поправил Семён. — Лымарей, мужа и жену. И Василия полоумного, он к тому времени совсем спятил, жил один в шалаше, как первобытно-общинный человек…
— Только троих? — перебил его Кайман. — Послушай, Семён, это для нас действительно важно. Значит, четыре года назад здесь появилась химера, и это был единственный подобный случай?
— Единственный, — твёрдо сказал Семён. — Ещё чего не хватало, чтоб мы второй раз такое допустили! Поставили сторожа у того места, где из «карусели» выбрасывает. Мы бы и раньше сторожили, так кто же знал, что зверюга в «карусель» полезет? Но с тех пор у нас всё чётко. В любую погоду, в любое время дозорный имеется, и не уходит, пока его не сменят. Уже восемь лет такой порядок заведён и соблюдается. Я сам слежу.
— Почему восемь? — не понял Кайман. — Если с появления химеры, это четыре года выходит?
— Потому восемь, что химера к нам залезла восемь лет назад, — как непонятливому, растолковал ему хозяин. — Я на память не жалуюсь, все свои прожитые годы помню. В июле было дело, среди ночи. Тварь паскудная пообнюхалась по округе и двинула в деревню. По дороге сожрала Василия в его шалашике, а потом забралась в первый же дом, к Лымарям то есть. На крики мы к ним сразу прибежали, только взрослых химера уже задрала, а вот пацан их выжил.