Одержимые
Шрифт:
Адам кивнул на Майберга, при этом вопросительно подняв брови.
— Майберг пойдет с нами, — решила она. — Он знает выход из этого каменного лабиринта. Или ты предпочитаешь утонуть здесь, внизу? — спросила она тщедушного мужчину, на что тот усиленно замотал головой.
Адам запустил руку в карман брюк Майберга, который смущенно отвернулся и покраснел. Презрительно засопев, Адам выудил оттуда носовой платок и заткнул ему рот. А потом они втроем побрели по достигавшей уже до щиколоток воде к лифту. Поднявшись наверх, Леа с такой силой пнула оставленный стул Коллекционера, что
Туннель, который вел прочь от пещеры, был настолько низким, что Адаму пришлось втянуть голову в плечи. При виде необычайно ровной поверхности стен Леа спросила себя, каким образом был некогда создан этот лабиринт. Коридоры порой были очень прямыми, словно когда-то этот проход пробивали с помощью взрывчатки. Пещера, в которой держали их с Адамом, казалось, находилась в стороне от остальных клеток: все было временным, смонтированным в спешке — начиная от лифта и электропроводки и заканчивая наблюдательным постом на уступе. У камеры Этьена Каррьера был другой почерк. Наверное, им повезло, что вторую пещеру, о которой говорил Рандольф, больше нельзя было использовать. Потому что здесь не было ни двойной двери, ни камер. Бежать было легче легкого.
Карманным фонариком Леа осветила усыпанный галькой пол, который, к их неудовольствию, вел вниз, а значит, глубже в недра земли. «Вода повинуется силе тяжести», — огорченно подумала она. Что, если пещера за их спиной наполнится уже от следующей трещины, появившейся в скале? Этот низкий туннель, по которому они продвигаются вперед с таким трудом, превратится в случае чего в сырую могилу — по крайней мере, для двоих смертных.
Наконец они достигли развилки. С одной стороны продолжался туннель, с другой стороны коридор заканчивался толстой бетонной стеной, в которой была двустворчатая металлическая дверь. Леа предполагала, что за ней находится система коридоров, где в искусственно созданных пещерах кипит своя внутренняя жизнь. Немного выше двери в стене зияла дыра, вероятно, результат одного из обвалов. За дырой — пустое пространство, чернота.
— А ну, Майберг, вперед! Побудь полезным, — потребовал Адам, и пальцы Майберга тут же заплясали по дисплею.
Леа поглядела на освещенный слабым светом коридор, который уже через несколько метров делал резкий поворот налево. Она обескуражено отступила на шаг и опустила взгляд, когда Адам вопросительно посмотрел на нее.
— Какой путь ведет наверх? — спросил Адам, близкого к истерике, Майберга и вынул кляп у него изо рта.
— Оба, — ответил Майберг, едва не захлебываясь от усердия. — Если идти по туннелю, рано или поздно придешь к вертикальной шахте. Впрочем, лифт работает только в том случае, если есть ключ безопасности, а он есть только у Коллекционера. Единственную копию уничтожило первое же крупное землетрясение. Без лифта никуда не поднимешься, потому что стены слишком отвесны, чтобы по ним карабкаться. Нам нужно идти через лабиринт — я имею в виду, через различные коридоры с клетками, — Майберг весело захихикал. Прозвучало это так, словно он только что утратил частичку своего разума. — Нам нужно в гараж, к одной из машин. Нам предстоит долгий путь.
— Ты уверен, что крылья летучей мыши — это чистой воды фольклор? Идея с вертикальной шахтой нравится мне гораздо больше, — сказала Леа, удрученно глядя на бетонный коридор.
Адам вздохнул, а затем снова обратил свой взгляд на коридор и принюхался.
— Майберг, — сказал он. — Ты будешь жить только в том случае, если покинешь этот лабиринт вместе с нами. Но если ты решил заманить нас в ловушку — ты покойник. Даже если этот рыжеволосый гигант пересечется с нами чисто случайно, я в два счета сверну тебе шею.
— Рандольф уехал! — Майберг обеими руками обхватил свою шею, словно пытаясь таким образом защититься. — Он отправился привезти эту Агату, которой ты все уши Коллекционеру прожужжал. Он действительно отправил Рандольфа одного. Одного, да-да! Потому что в данный момент он не хочет отказываться от Адальберта. Потому что, кроме Адальберта и меня, здесь ни души. Все ушли! Вся эта чертова халабуда рушится. « Серия Е», состоящая из физически одаренных объектов, полностью затонула. Это произошло очень быстро. А секция « Второе лицо» погребена под осыпью. Никто не мог этого предположить! Адальберт в ярости. К чему все это приведет? Здесь все летит в тартарары, а Коллекционер, несмотря ни на что, продолжает собирать экземпляры. Он сумасшедший, совсем сумасшедший!
Какое-то мгновение Адам безучастно смотрел на хрипящего Майберга, а потом отвесил ему две звонкие затрещины. Майберг тут же задержал дыхание. Лицо его посерело, по нему пошли пурпурные пятна. Глаза выпучились сильнее обычного. Леа уже стала опасаться, что Майберга хватил удар, и он вот-вот свалится замертво. Но потом он открыл рот и втянул в легкие воздух, словно собирался изо всех сил закричать; однако вместо этого он покраснел как свекла и наконец снова задышал ровно.
— В таком случае, в данный момент здесь есть только Адальберт и Коллекционер? — В глазах Адама зажегся опасный огонек.
Майберг кивнул.
— Но система электроснабжения утратила надежность. Если сквозь стены просочится еще больше воды, она может на краткое время выйти из строя.
— И что с того? — поинтересовался Адам — мысленно он уже мчался по лабиринту переходов.
— Двери, которые отделяют нас от изголодавшихся объектов коллекции, запираются с помощью электричества.
Леа онемела. Однако сценарий, вспыхнувший у нее в голове, и не был создан для того, чтобы облекаться в слова. Неудивительно, что остальные помощники Коллекционера предпочли бежать. Короткое замыкание — и здесь, внизу, разверзнется ад.
Адам негромко выругался и запрокинул голову, пытаясь собраться. А точнее, для того, чтобы попрощаться с идеей положить конец бесчинствам Адальберта и Коллекционера. Как раз в тот миг, когда он собирался скомандовать Майбергу выступать, Леа приблизилась к нему на шаг и коснулась его плеча.
— В одной из этих темниц заперт Этьен Каррьер.
Адам смотрел на нее словно громом пораженный. В другой ситуации Леа истерически захихикала бы, но сейчас она слишком хорошо понимала, какую бурю вызвало в Адаме ее признание.