Одержимые
Шрифт:
– Зачем мне за вами ходить?
– Николетта пренебрежительно фыркнула, но заметно разнервничалась. На наш столик начали коситься.
– Может, ты тоже хотела бы послушать, что мне рассказывала Софи? Мы ведь просто разговаривали, - будто оправдываясь, говорила Алекса.
– Она мне стихи читала, показывала картины, и говорила, что любить девушку не так и страшно, что... надо попробовать...
– Пробовать надо с парнем! Девушку я себе всегда смогу найти чтобы...пф... попробовать! У меня вон, - Николетта взмахнула рукой, чуть не сбив собственный бокал вина, - ты у меня всегда есть!
– Ну так и попробовали бы!
–
Так. Прижать руки к телу, мысленно начертать путь и потянуться к точке выхода... не обращая внимания на дикую боль!
– Ты уже освободилась?
– кто-то тронул меня за плечо.
– Ричард?
– удивилась я. Как же хорошо, что у меня ничего не получилось! Сейчас бы потратила остатки сил на перенос в совершенно пустую башню. Но вот прежде чем жаловаться на жизнь, мне надо воспользоваться моментом. Очень надо, даже если будет невыносимо больно.
– С тобой все нормально? Ты бледная, Элли, и если меня не подводит мой старческий слух, то еще и стонала от боли пару мгновений назад, - нахмурившись, Экзор попытался развернуть меня лицом. Я не далась. Стоит ему увидеть прокушенную до крови губу и вопросы я не задам, а вот мне устроят допрос.
– Экзор, ответь на один вопрос, хорошо? Ты обо мне беспокоишься только потому, что отец тебя попросил?
– я замерла в ожидании боли. Только вот если раскаленный металл заворочается в правой руке, я буду просто счастлива.
– Не только. Летом он просил, и я тебе на поступлении помогал, как и месяц после того, а уже когда начала отрабатывать наказания - мое решение. Мне тоже нужны друзья, Элли. Не прожженные жизнью и проверенные ею же, а маленькие наивные девочки, которые могут смотреть на этот мир без цинизма, - руку будто окунули в кипяток, но я даже была рада. Ведь правую руку же!
– И эти девочки уперто не признаются, что корчатся от боли в какой-то занюханной подворотне! Поворачивайся давай!
– Это артефакт...сбоит...старый, наверное, - судорожно выдохнула я и почувствовала, что теперь и часть артефакта в моей груди начала нагреваться. Экзор вовремя подхватил меня на руки.
– Что за артефакт?
– Весы... прав...правосудия, - дышать было сложно, стрелка от весов упиралась в яремную впадину, а ключицы начинало пока только покалывать, словно намечая, где будет очень больно.
– Все, тихо! Молчи и никаких вопросов. Ты на время оглохнешь, и не будешь слышать, что я говорю. Весы работают только с тем, что ловит ухо. Только не пугайся и не сопротивляйся, - не дав мне сказать что-то еще, Экзор шепнул пару неразборчивых слов, и я больше не слышала и шороха дождя по камню. Боль понемногу нарастала, а Экзор все нес меня куда-то, через портал, второй и третий... Наконец-то меня опустили на постель, но нити в руках натянулись и грозили порвать кожу.
Оказывается, к нам присоединился Бен,
Светлые духи, ну о чем я думаю?! В теле ворочается добрых полкилограмма металла, а я...
Лежать совершенно голой по пояс было неуютно, но мужчин явно интересовала не мое тело, а то, что в нем засело. Теплые пальцы Экзора ощупали руки и осторожно надавили на ключицы. Нахмурился, что-то сказал Бену и тот снова кивнул.. Рукава рубашек они закатали по локти, а кисти рук уже горят синим и зеленым пламенем.
Ладонь Экзора легла на мою, и жидкий металл будто начал просачиваться из-под кожи. Капля за каплей, невозможно долго и больно. Из глаз катились слезы, и очень скоро я могла различить только сияние рук и силуэты мужчин. Кажется, я даже кричала, но сама не слышала как. А потом пришло тепло и свежесть. Слезы ушли, и я увидела, как над ладонью теперь колдует Бен. Рваная рана срастается и на ее месте лишь багровый шрам.
Экзор что-то раздраженно бросает Бену, показывает на свои руки, и профессор согласно кивает. Шрамы на ладони затягиваются без следа.
За вторую руку они взялись уже сразу вдвоем, и я не успевала почувствовать боль, как она тут же сменялась теплом. Чуть поколебавшись, они попробовали проделать то же и с плечами весов. Пока Экзор с плотно сжатыми побелевшими губами приказывал металлу подчиниться ему, Бен сращивал отвоеванные ткани. Стрела, раскаленным наконечником щекотавшая пульс, исчезла.
Скинув собранный металл в миску у кровати, Экзор вытер пот кухонным полотенцем и с сожалением посмотрел на мои руки. Нити. Там еще остались тонкие металлические нити. Они и сейчас будто стремились стянуться в точку, разрывая при этом мою плоть.
Вытерев и руки, Экзор заставил выйти наружу кончик серебристой лески, намотал ее на палец, а потом резко дернул. Боль дошла до меня уже после того, как я осознала увиденное, а потом снова тепло, но склонившегося надо мной Бена я не видела, глаза я закрыла, не хочу этого видеть. Хватит на сегодня моей крови и так свет от магии сквозь веки виден.
Еще один рывок - и из моей плоти вырвали последний кусок металла. Все. Наконец-то все! Я отрыла глаза. Бен все еще колдовал над рукой, сращивая кожу и убирая тонкую нитку шрама, а Экзор насухо вытирал руки влажным полотенцем, всматриваясь мне в лицо. А потом вдруг наклонился и легко провел большим пальцем по моей губе, согревая магией исцеления. Надо же, и не заметила, что совершенно ее искусала.
После Экзор куда-то ушел, и мною занимался Бен. Боль понемногу уходила, хотя кровь, которую мужчина стирал с моего тела, все равно пугала. Укрыв меня одеялом, профессор сел на стул рядом с кроватью и уже оттуда лениво махал палочкой, убирая кровь и с постели. Еще через несколько минут пришел Экзор, но не один, а с Пушкой и Карелом. Они и забрали Бена, который был, наверное, бледнее меня, и еле ходил. Сколько же они сил на меня потратили? Пушка на минуту задержалась и помогла Экзору напоить меня зельем. Свет, до этого ярко горевший во всей комнате, померк, веки отяжелели, мышцы расслабились... Перед столь долгожданным забытьем во сне я ощутила, как прогибается кровать под чьим-то тяжелым телом.