Одержимые
Шрифт:
Вылетев из ванной, Экзор первым делом налил себе какого-то зелья и выпил залпом полный стакан. Потом шумно выдохнул и умиротворенно улыбнулся.
– Шоколад готов?
– Да!
– Молодец, не сожгла!- похвалил меня Экзор, попробовав полученную массу чайной ложечкой.
– Мой руки и садись за стол. Будем пить чай и поедать сладости.
– Я сейчас!
– руки я мыла быстро и тщательно. Уж с чем-чем, а с привычкой Ричарда проверять чистоту рук я уже свыклась. Да и угроза выгнать за липкие руки из-за стола была самым страшным моим кошмаром детства. Отец
– Садись, - указал мне на стул возле себя профессор. Передвигать его подальше я не стала. Уж очень хотелось кушать. Чай пах травами и ягодами, напоминая о лете. Печенье испытывало выдержку, показывая розовый язык начинки малинового варенья. Зарумянившиеся хлебцы просто издевались, блестя в свете свечей. А уж шоколад, затаившийся в глубокой пиалочке!
Показав чистые руки, я потянулась к печенью, но меня перехватили. На мой удивленный взгляд, учитель лишь улыбнулся и теперь уже держал обе моих руки одной своей. Второй же он тянулся к шоколаду. Пока я пораженно открывала и закрывала рот, не зная, что сказать, обе моих руки измазали в шоколаде и... начали облизывать.
Как же это...волнующе. Настойчивые движения языком, внимательные, чтобы ни грамма шоколада не осталось на коже. Требовательные губы, чуть посасывали каждый пальчик, требуя еще сладости и горечи черного лакомства. Дышать стало сложно, очень сложно. Тело просило, чтобы его тоже... так же...приласкали. Это было именно ласка. Будто бы и не мне, лишь любовь к шоколаду, но внизу живота разгоралось пламя, и кровь прилила к щекам. Когда язык Ричарда прошелся между пальцев, я лишь тихо всхлипнула и попыталась вырвать руки из крепкого захвата. Куда там!
– Элли, добрая моя, никогда, хорошо это запомни, никогда не облизывай друзей! Особенно мужского полу, если хочешь, чтобы вы действительно остались друзьями. Ты давно романы матери перечитывала?
– Ой, - сообразила я.
– Вот тебе и ой, - в последний раз лизнув мой палец, сказал Ричард и отпустил мои руки. Свободой я тут же воспользовалась, выскочив из-за стола и побежав в ванную. Холодная вода. Мне нужна очень холодная вода. Хотя бы лицо умыть...и руки.
Из ванной я выходить не хотела. Было стыдно. Очень и очень. А еще обидно за месть Экзора просто до слез. Тело никак не хотело успокаиваться, уж слишком ему понравились новые ощущения. А же не могла понять, как мне дальше смотреть профессору в глаза и как с ним вообще разговаривать.
– Элли, выходи, я не буду кусаться, - донеслось из-за двери тихое обещание.
– А лизаться?
– так же шепотом спросила я.
– Тоже не буду. Прости кобеля старого, не надо было тебе такой урок давать.
– Опять берете всю вину на себя?
– грустно усмехнулась я. Слезы все равно текли не переставая.
– Беру, - подтвердил Экзор. Замок двери щелкнул. Ну еще бы он не слушался хозяина.
– Элли, солнце, выходи. Я чаю сделал успокоительного, шоколад выбросил к демонам.
– Прямо к ним?
– улыбнулась я мелькнувшим в щели зеленым глазам.
–
– Хочу, - кивнула я и вышла из ванной. Меня тут же схватили за руку и потащили в подвал. Опять алтари и линии на полу. На мой опасливый взгляд, Экзор ответил, что раздеваться не придется. Лить кровь, приносить жертвы - тоже. Шоколад, как оказалось, Экзор слил в большую лабораторную колбу и плотно прикрыл пробкой. Отобрав сосуд у мужчины, я ногтем вывела на стекле «Намазать на тело ровным слоем и слизать языком особи противоположного пола». Ричард лишь уважительно поцокал языком и отметил, что демоны могут и просто оторвать язык особи противоположного пола, но это уже не наши проблемы.
В отличие от переноса демонов к нам и нас к демонам, отправка мертвой материи между мирами была не столь проблемной. Так что чуть поднапрягшись, Экзор заставил линии выстроиться в простую пентаграмму и открыть проход в темный мир. Стена темного огня опасливо отпрянула от рук Ричарда, но так и не сбежала. Ловкий пас, словно ребро руки разрезает плотную ткань и перед нами...
Я впервые видела Темный мир, вот только не могла сказать, что узнала о нем много. Разрыв прошел в стане какого-то военного лагеря. Стройные ряды палаток темно-алого цвета, поставленных на оранжевой земле без единой травинки. Можно ли назвать травой колючки с изломанными линиями перепутанных ростков?
– Кидаем в первую же палатку?
– спросил Экзор, отвлекая меня от рассматривания нового мира.
– Давай в вон ту, - кивнула я на одну из ближних.
– Как скажешь, - усмехнулся Экзор и, хорошенько размахнувшись, зашвырнул колбу прямо в приоткрытый полог палатки. Лабораторное стекло крепкое, не разобьется, а вот чей-то лоб, судя по сдавленным матам на демонском, пострадал порядочно.
– Все, сваливаем, - совершенно по-мальчишески довольно улыбнулся Экзор и сшил разрыв одним движением.
– Ричард, а когда мы будем Нору вызывать?
– спросила я, все еще вспоминая оранжевую землю и самое удивительно - абсолютно нереальное небо глубокого синего цвета. Без единого облачка или светила. Ни звезд, ни луны, ни солнца. Вот почему Норе так нравилось смотреть на наш небосвод, особенно ночью.
– В пятницу и не раньше, - чуть приобняв меня за плечи, ответил Экзор и перенес нас на кухню к остывающему чаю.
– Хорошо, значит, я пока буду думать, что с Наташкиным делать, - заключила я. Ричард же нахмурился.
– Поосторожней с ним.
– Что с ним не так? По мне так неплохой парень. Умный и Пушка с Карелом его уважают. Да и к людям он относится без всяких заскоков сноба, - удивилась я.
– Понимаешь, это-то меня и настораживает. Он хорошо знает демонологию и ритуалы. Он умный, отзывчивый парень, не замеченный в чем-то предосудительном. Девушек не портил, преподавателям не грубил, экзамены сдавал на отлично, уроки не гулял. Просто образцовый молодой человек, - все так же хмуро перечислял Экзор, а я все не могла понять, что в этом плохого.