Одержимые
Шрифт:
– На счет три добавляем капли.
– Хорошо.
Бурая масса нетерпеливо завращалась под куполом и протянула щупальца ко мне и Экзору.
– Раз, - начал отсчет Ричард и капельки стихий вплотную прижаты к куполу в своих стеклянных тюрьмах.
– Два, - носик пипетки проник через стекло купола не ощутив преграды. Экзор снова колдует одной рукой, но на этот раз хоть с палочкой. Так точность большая. Щупальца тут же нетерпеливо потянулись к кончикам пипеток.
– Три, - скомандовал Экзор, и бурая масса забурлила, втянув в себя капли первородных стихий. Пипетки словно отрезало,
– Разделяй!
– приказал Экзор и буран тут же успокоился, застыл единым облаком тьмы, через которую слепил глаза свет, отбрасывая блики на стены и зелья в лаборатории. В этом свете горели зеленым огнем глаза Ричарда. Довольные глаза.
Клубок начал вытягиваться в стороны и разделяться, на два комка, будто слипшиеся черно-белым запеченным сыром. Вот только это было две звезды. Ко мне тянулось маленькое солнце, на лучиках которого горела тьма, втягиваясь ручейками и прожилками в сердцевину, а со стороны Экзора чернела дыра, заглатывающая тьму из пространства и капельки света, которые огненными линиями чертили узоры на матовой поверхности к самому сердцу новой сущности.
– Хороший мой, - Экзор ласково погладил купол, где к нему прижималось его темное солнышко. Я тоже прикоснулась к стеклу, где его чуть нагревал свет.
– Моя прелесть, - улыбнулась я. Сущность будто обрадовалась и закрутила пару лучиков красивыми вензелями.
– Теперь надо им дать дом, - с такой же ласковой улыбкой прошептал Ричард и вытянул из кармана два кольца. Одно мужское, с толстым ободом из белого золота, а второе - женское, с тонкими переплетениями проволоки черненого серебра. В каждом кольце был прозрачный матовый камень. Идеальное вместилище для двух сущностей.
– А теперь осторожно пинцетом, так же аккуратно, как и пипетками, на счет два отдаем колечки своим подопечным, - объяснил Ричард.
Как только кольца оказались под куполом, две звезды втянулись в прозрачные камни, окрасив их в свои цвета. Теперь можно было снять купол и полюбоваться тем, что у нас получилось.
У меня в руках горела искра света с ободком чернил, которые стекали в глубину камня, а у Ричарда камень можно было бы назвать гагатом за матовую полированную поверхность, но вот алые прожилки, будто лава, текли в недрах минерала и пульсировали под темной кожей граней.
– Лучшие стражи и лучшие убийцы. Безграничная сила первородных стихий, драконий ум, ярость бури, совесть младенца и мудрость старика. Преданные только хозяину или создателю. Раньше в мире был всего один такой камень, который сейчас горит в короне нашего правителя, но теперь вас трое, ребята, - усмехнулся Ричард.
– И что ты будешь с ними делать?
– спросила я, с трудом отрываясь от созерцания чуда и отдавая его на хранение шкатулке, в которой до этого томились свет и тьма.
– Понятия не имею, - беззаботно пожал плечами Экзор и запрятал шкатулку в сейф. Вот только я уже научилась кое-что читать по лицу этого прохвоста.
– Имеешь, - уверенно
– Имею, но не скажу. Кстати, ты как научилась различать, что я лгу?
– Глаза у тебя просто слишком предвкушающе блестят, - то, что они просто горят зеленью, можно было не уточнять. Ричард посмотрелся в зеркало и досадливо поморщился.
– О, ясно. Это у меня бывает. Но уж больно идея хороша. В свое время узнаешь и оценишь. А теперь пошли завтракать, раз мы такие молодцы. Да не куда-нибудь, а в городок в соседней долине. Там так вкусно запекают куриную грудку!
– Да уж, после такого жуткого опыта надо срочно покушать, - согласилась я.
– А чай там вкусный?
– Ну не как у меня, но хорош. Тебе понравится, - усмехнулся Экзор, а потом серьезно посмотрел на меня.
– Теперь ты понимаешь, ЧТО я могу делать в этой лаборатории? Никогда не бери отсюда даже самые невинные на первый взгляд вещи. Даже не прикасайся без моего ведома или присмотра. Ты не маленькая девочка, знаю, но даже ты не можешь перечислить все зелья и вещества в этом мире, которые мне взбредет в голову исследовать. Так что будь осторожней, хорошо?
– Хорошо, - выдавила я из себя и покраснела. За вчерашнее было действительно стыдно. А еще страшно спрашивать, что я натворила и не помню. Ведь точно же большую часть безобразий Ричард стер для моего же блага.
***
– Ваше пирожное, - приветливо, но немного задумчиво улыбнулась официантка, оставляя на столе уже третье по счету кремовое чудо, посыпанное маленькими красными розочками и сердечками. Очень мило и очень вкусно, наверное. Девушка с подозрением посмотрела на мои худые руки и тонкую талию, но убрала со стола тарелки из-под шоколадного рулета и желе.
– Спасибо, - поблагодарила я. Как хорошо, что мы в закрытом кабинете сидим. Ричард быстро перетянул себе пирожное, а я «его» запеченное мясо. И так уже почти час. Я ем курицу, а он ест сладости. При подходе прислуги быстро меняем тарелки.
– М-м-м... вкуснотища!
– блаженно улыбнулся мужчина, снова и снова слизывая крем с ложечки. На очередной порции Ричард вдруг поменялся в лице и вытянул изо рта маленький розовый клочок бумаги.
– Это что такое?
– Разверни, - пожала я плечами.
– «Ваш суженый Диорметей Риар», - пробурчал себе под нос мужчина, задумчиво рассматривая бумажку.
– Что?
– не поняла я.
– ДЕВУШКА!
– вдруг заорал Ричард, сминая розовый листик в руках. Через мгновение в нашем кабинете появилась подавальщица.
– Это что такое у вас в десертах?!
– У нас традиция, на третьем заказе «Сладостной неги» мы между кремом и слоем шоколада вкладываем листик с именем суженого, - довольно улыбнулась девушка.
– И сколько вам приплачивает Риар, чтобы его имя выпадало ученицам университета?
– мило улыбнулся Ричард, чуть ли не скрипя зубами. Подавальщица явно была не в состоянии говорить, а уж виноватый вид не нуждался в пояснениях. Зеленые глаза Ричарда просто пылали яростным огнем. Как же он зол!
– Забери ЭТО и не смей больше подкладывать наивных девочек под этого кобеля. Узнаю - питаться будешь только кремом с розочками, пока зад не слипнется. Через пятнадцать минут принесешь счет. Все. Брысь!